Тёмные очки - Джон Диксон Карр

посторонний человек так кстати оказался в нужный момент под окнами и мог подслушать, что придумали Чесни и Эммет. Еще менее вероятно, что в этот вечер там оказался незнакомый человек при полном параде, во фрачных брюках и лакированных туфлях, именно тогда, когда они решили переодеться к обеду. Признаю, что ни один из этих доводов не является решающим, все это только предположения. Но… вы понимаете, в чем заключается трудность?

– Понимаю, – мрачно отозвался Эллиот.

– Если это сделал кто-нибудь, принадлежащий к этому дому, кто это мог быть? Джо Чесни отсутствовал, он находился у пациентки и вышел от нее уже после полуночи, следовательно, его можно исключить. Уилбера Эммета чуть не прикончил тот же самый убийца. В доме больше никого не было, только горничные и кухарка, которых, естественно, нельзя принимать в расчет. Единственная оставшаяся возможность – да, я знаю, это звучит фантастически невероятно, – но тем не менее остается единственная возможность. Она заключается в том, что убийцей был один из трех человек, которые, как считалось, смотрели на представление в этой комнате. Это означает, что он, этот человек, выскользнул из комнаты в темноте, оглушил несчастного Эммета, надел его маскарадный костюм, дал Чесни отравленную пилюлю и незаметно вернулся на место, прежде чем зажегся свет.

– Согласен с вами, сэр, это маловероятно, – сухо подтвердил Эллиот.

– Но ведь никаких других улик у нас нет, верно?

Эллиот не ответил.

Ему было ясно, что сейчас пока еще рано строить какие-либо версии. Пока не будет проведено вскрытие, нельзя даже с определенностью сказать, отчего умер Чесни, хотя можно было предположить, что причина – один из цианидов из группы синильных кислот. Однако он понял, что имел в виду шеф местной полиции, говоря о единственной возможности.

Он оглядел музыкальную комнату. Она была обшита серыми панелями, кое-где с позолотой, размером приблизительно в пятьдесят квадратных футов. Стеклянные двери на лужайку были закрыты плотными бархатными портьерами темно-серого цвета. Что касается мебели, то там были только рояль, радиола, высокий шкафчик стиля буль около двери в коридор, четыре небольших кресла, обитые парчой, и две скамеечки под ноги. Центр, таким образом, был относительно свободен; и если постараться не задеть рояль, стоящий у двери на лужайку, спокойно можно пересечь комнату в темноте, ни за что не задев. А ковер был такой плотный и толстый, как они это видели, что двигаться можно было совершенно бесшумно.

– Хорошо, – сказал шеф местной полиции. – Давайте попробуем.

Выключатель находился позади шкафчика буль, около двери, ведущей в коридор; Эллиот повернул его, и комната погрузилась во тьму, словно на нее надели шапку-невидимку. Свет до этого был такой яркий, что у Эллиота еще некоторое время плыли перед глазами, постепенно съеживаясь, очертания свечей в люстре. Даже при открытых портьерах невозможно было ничего различить, так как небо было затянуто тучами. Послышался легкий металлический звук: кто-то задергивал портьеры.

– Вот я машу руками, – послышался из темноты голос майора Кроу. – Вы что-нибудь видите?

– Абсолютно ничего, – ответил Эллиот. – Оставайтесь на месте, я сейчас открою раздвижную дверь.

Он ощупью пересек комнату, обойдя кресло, и нашел эту дверь. Она открылась легко, без малейшего звука. Войдя в кабинет, он миновал несколько футов, пока не нащупал бронзовую лампу. Он повернул выключатель, и мощный поток безжизненного белого света брызнул на противоположную стену. Затем Эллиот вернулся в музыкальную комнату, чтобы посмотреть на нее оттуда.

– Хм, – хмыкнул главный констебль. Единственным живым предметом в этом «кабинете» были часы. Они увидели эти часы – на каминной полке полированного дерева, за спиной мертвого человека, неумолимо и деятельно отмеряющие время. Это были большие часы из позолоченной бронзы, циферблат их составлял около шести дюймов; бронзовый маятник раскачивался взад и вперед, отбрасывая танцующие блики. Под часами по-прежнему сидел мертвый человек. Стрелки показывали время: без пяти час.

Стол был из красного дерева, на нем лежал коричневый бювар; бронзовая лампа стояла в передней части стола, немного правее центра. Они видели сбоку коробку конфет с голубыми лентами на крышке. Встав на цыпочки, Эллиот мог разглядеть карандаш, лежащий на бюваре, а вот ручки, о которой говорила Марджори, нигде не было видно.

Слева от них можно было разглядеть стеклянную дверь, справа у стены стояло закрытое бюро, а на нем – лампа под зеленым абажуром; также здесь находился очень длинный шкафчик-картотека, выкрашенный под дерево. Больше в комнате ничего не было, если не считать еще одного кресла и груды журналов и каталогов на полу. Все это они видели как бы в просцениуме, сквозь арку дверного проема. Судя по расположению кресел в музыкальной комнате, свидетели находились приблизительно в пятнадцати футах от Маркуса Чесни.

– Я тут ничего особенного не вижу, – нерешительно заметил майор Кроу. – А вы?

Взгляд Эллиота снова задержался на сложенном листке бумаги, который он заметил раньше: тот торчал у Маркуса в кармашке фрака, за носовым платком.

– Посмотрите-ка сюда, сэр, – сказал он. – Судя по тому, что говорила нам мисс Уиллс, это, должно быть, список вопросов, который приготовил мистер Чесни.

– Да, но что из этого следует? – чуть не закричал главный констебль. – Предположим, что он приготовил список вопросов. Какое это имеет значение?..

– Только одно, сэр, – сказал Эллиот, которому тоже хотелось крикнуть в ответ. – Разве вы не видите, что все представление было задумано как серия ловушек для свидетелей? По крайней мере, половина того, что мы видим, вероятнее всего, содержит в себе какие-нибудь подвохи. И убийца этим воспользовался. Трюки ему помогли: служили ему прикрытием, думаю, что и сейчас служат. Если бы мы могли точно установить, что они видели – или им казалось, что они видят, – мы бы, возможно, сумели напасть на след убийцы. Даже самый сумасшедший лунатик не стал бы совершать убийство так открыто и неосторожно, если бы что-то в планах мистера Чесни не служило бы ему прикрытием, если бы это не обеспечивало ему алиби, не сбивало бы полицию со следа. Господи боже мой, неужели это не ясно?

Майор Кроу посмотрел на него.

– Вы меня извините, инспектор, – проговорил он с подчеркнутой любезностью, – но ваше поведение в течение всего этого вечера кажется мне несколько странным. Кроме того, мне любопытно было бы узнать, откуда вам известна фамилия жениха мисс Уиллс. Я ее не называл.

(О, черт!)

– Прошу прощения, сэр.

– Ничего, пожалуйста, – ответил майор Кроу тем же официальным тоном. – Не имеет значения. Кстати, в том, что касается списка вопросов, я склонен с вами согласиться. Давайте посмотрим, что можно из этого извлечь. Вы правы: если там есть каверзные вопросы или вопросы, указывающие на ловушки, мы их там и обнаружим.

Он вытащил листок