Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева

– Алло?

Для удобства в доме повсюду были установлены параллельные аппараты.

Феодора не ожидала услышать голос свекра.

– Володьки нет? – не очень уважительно спросил он о сыне. – Ну и ладно! Что ж, тогда приглашаю вас, как ближайшую… – Корнеев кашлянул, – родственницу составить мне компанию. Супруга моя слегла некстати, так я воспользуюсь случаем и приглашу жену сына.

Феодора хотела напомнить, что у Владимира всегда с собой мобильный телефон, и… передумала. Наверняка Петр Данилович об этом знал.

– Куда вы хотите меня пригласить? – пересохшими от волнения губами спросила она.

– Видите ли, у меня своеобразные привычки. Каждый год в один и тот же день я должен выпить с красивой женщиной за свое второе рождение.

– В каком смысле? – растерялась Феодора.

– В самом прямом. Когда я был студентом, занимался горнолыжным спортом, – усмехнулся Корнеев. – Однажды на сборах мы устроили пикник в горах. Снег кругом, красотища! Была среди нас молодая черноглазая дивчина, сотрудница спортивной базы. Сидим мы, выпиваем тайком по чуть-чуть – алкоголь нам строжайше запрещали, – ну и… черт попутал: начали подшучивать над нашей очаровательной спутницей. Она вдруг вспылила, очи засверкали, как угли. «Я, – говорит, – между прочим, по матери цыганка! Вот ты, – и пальцем на меня показала, – хихикаешь, а того не знаешь, что завтра твоя судьба решится. Если не умрешь, то много денег заработаешь и любовь испытаешь на склоне лет. А если лишишься своей жалкой жизни, значит, недостоин ты этого». Все притихли, уставились на меня… ей-богу, я просто обмер от суеверного ужаса.

– И что же дальше? Сбылось предсказание?

– Как вам сказать, – вздохнул Петр Данилович. – Касательно денег – целиком и полностью. Кстати, на следующий день сели мы с товарищем на фуникулер, и по дороге наверх что-то в нем заклинило. Ветер сорвался, раскачивает канат, таким он сразу показался тонким, ненадежным. Потом снег повалил, мы тогда все молитвы, какие знали, бормотали. У товарища от страха сердечный приступ приключился, а помочь ему было нечем – ни лекарств, ни слов ободряющих у меня не нашлось. Да и какие слова? От холода зуб на зуб не попадает. В общем, когда явились спасатели, он уже умер… Я в это верить не хотел – мы молодые были, здоровые, спортом увлекались. Какое там сердце?! Я отделался тяжелой простудой. Вечером пришла та девушка проведать меня. Тут язык-то я и прикусил, не до шуток мне стало. Она посидела в палате, повздыхала, велела каждый год этот день отмечать как особенный, и обязательно с женщиной. «Почему именно с женщиной?» – спрашиваю. «Потом поймешь», – ответила.

– Длань Господня над вами простерта, – пошутила Феодора.

– Выходит, так. Когда мы уезжали, я ту черноглазую девушку отыскал, попрощался с ней. Она долго на меня смотрела. «Странная у тебя судьба, – сказала печально. – Не могу понять, что вижу, руку смерти или руку любви? Как будто они обе к тебе тянутся. Ладно, прощай, не поминай лихом». Вот какие слова она сказала.

Феодоре стало неуютно. Она вспомнила свое желание отделаться от свекра, как мечтала, чтобы сразил его скорый и неизлечимый недуг. Может, это ее имела в виду та девушка, когда предупреждала его о руке смерти?

– Я согласна! – выпалила невестка, заглушая нахлынувшее волнение. – Давайте выпьем вместе за ваше здоровье и долгую жизнь.

– Тогда завтра к трем пополудни приезжайте в Москву, к бывшему Симонову монастырю. Знаете, где это?

– Найду.

Ни Петр Данилович, ни Феодора ни словом не обмолвились о Владимире. Само собой подразумевалось, что он не должен знать об их встрече. Оба, не сговариваясь, решили молчать.

«Присмотрюсь, каков он, – подумала Феодора после того, как положила трубку. – Попробую нащупать его слабые места. Они есть у каждого человека. Даже у неуязвимого Ахиллеса нашлось роковое местечко, куда смерть нанесла свой неотвратимый удар».

Мысль о том, что она станет полновластной хозяйкой огромного состояния, впервые не принесла Феодоре радости. Неизвестно, как поведет себя Владимир. Может, и от него потребуется избавиться? Развод был бы неплохим вариантом, если она получит значительную часть наследства. А вообще, зачем ей столько денег? Что она будет с ними делать?

Феодора прошла в библиотеку: ее интересовало имя Петр. Древнегреческое слово «петра» означало скала, утес, каменная глыба.

– Хорошенькое дельце! – пробормотала госпожа Корнеева. – Намек ясен. Нашла коса на камень.

Глава 11

Москва. Октябрь

– «По велению великого князя Ивана Васильевича Петр Фрязин построил две отводные стрельницы, или тайники, и многие палаты и пути к оным с перемычками по подземелью, на основаниях каменных водные течи, аки реки, текущие через весь Кремль, город осадного ради сидения», – процитировала Люся Уварова. И добавила: – Крешкина летопись.

– Что-что? – не понял Смирнов.

Люся сидела на переднем сиденье его автомобиля, они как раз подъезжали к территории завода «Динамо».

– Крешкина летопись, – повторила она. – Источник, откуда я взяла цитату.

– Вы летописи наизусть знаете? – удивился сыщик.

– Нет, конечно. Просто Олег так часто повторял некоторые отрывки, что поневоле запомнила. Знаете, у московских подземелий одна из самых темных историй. Есть тщательно оберегаемые тайны, и эта относится к их числу.

– Князь Иван Васильевич – Иван Грозный?

– Наверное, – улыбнулась Люся. – Часть лабиринтов и тоннелей созданы при нем. Олег говорил, что подземными ходами в Москве и окрестностях изрыто все: если вы копаете землю и не натыкаетесь на один из них, значит, просто глубина недостаточна.

– Копайте глубже! – рассмеялся Всеслав. – Девиз мне подходит!

Уварова немного оживилась, охотно поддерживала разговор, шутила.

– Давайте оставим машину здесь, – предложила она, увидев детскую площадку.

Они вышли под мелко моросящий дождь. Тротуары и газоны были покрыты ковром из опавшей листвы.

– Олег дважды приводил меня сюда. А теперь его нет…

– Вы заранее договаривались о встрече? – насторожился Смирнов.

Неужели «таинственный незнакомец», с которым Хованин собирался увидеться двенадцатого сентября прошлого года у Симонова монастыря, – это Люся? Было бы обидно.

– Олег предпочитал экспромты заранее спланированным действиям, – подумав, сказала девушка. – Он жил порывами, не любил