Убийства во Флит-хаусе - Райли Люсинда

– Ах ты ублюдок!

Не в силах сдержаться, Джаз дала Патрику пощечину.

От потрясения оба замолчали.

– Черт! Прости, – произнесла наконец Джаз, когда Патрик осторожно коснулся пылающей щеки. – Не сдержалась.

Патрик пожал плечами:

– Ты всегда была на редкость вспыльчива. И я понимаю, ты расстроена из-за отца и прочего.

– Нет, Патрик! Мое «расстройство» здесь ни при чем! Просто за операцию отвечаю я, и решения об аресте принимаю тоже я. Ты же не дал мне возможности допросить Миллара и установить факты…

– Да пожалуйста, – Патрик пожал плечами и захлопнул ноутбук. – Он весь твой. Нортон попросил меня вернуться в Лондон. Новое дело. Я больше не буду путаться у тебя под ногами.

Он взял портфель, поискал в кармане ключи от машины. Она молча наблюдала, кипя от злости. У двери Патрик, поколебавшись, обернулся:

– Так вот, Джаз, для ареста Миллара улик достаточно. А дело не терпит отлагательства. Пресса узнала, что в школе что-то неладно. Они уже собираются, как стая стервятников.

– Не сомневаюсь, – кивнула она, понимая: спорить бесполезно.

Патрик подал ей папку:

– Здесь подготовленное сообщение, а также заключение судмедэксперта. Тебе остается добиться признания в убийстве Форбса, хотя я считаю, что Миллар сядет, даже если не признается. Он сказал, что провел ту ночь на скамейке в одном из парков Нориджа.

– Спасибо, – она забрала папку.

Патрик взялся было за ручку двери, задержался.

– Послушай, Джаз, то, что только что произошло, конечно, проясняет, почему у нас не вышло…

– То есть твои потрахушки с Крисси ни при чем? – саркастически ответила Джаз. Она обошла стол и опустилась на стул.

– Ну, это тоже, конечно, – кивнул Патрик. – Я просто хочу сказать, Джаз, наша последняя ночь была чудесной. Только ты и я…

Джаз сосредоточенно доставала ноутбук из чехла. Не поднимая взгляда, сказала:

– Патрик, в ту ночь умирал мой отец, и у меня в голове все перемешалось. И теперь моя очередь извиняться за ошибку. Во всяком случае, спасибо, что был рядом. Я тебе благодарна. Но все кончено. Мы разведены. Точка. – Она устало вздохнула, открывая компьютер. – Счастливого пути.

– Джаз, я…

Зазвонил мобильный. Она ответила, не обращая внимания на Патрика:

– Хантер слушает.

Уголком глаза она видела, как Патрик вышел из комнаты.

– Алло, мэм, говорит Роланд.

– Роланд, какие новости?

– Я подумал, вы, вероятно, захотите знать, что Фредерикс уехал из школы на своей машине около часа назад. Наш сотрудник проследил его до коттеджа в Клее. Фредерикс провел в доме двадцать минут, потом вышел и поехал обратно в школу. Прибыл только что.

– Он с кем-то встречался?

– Позвонил в дверь, его впустили, но, поскольку коттедж находится в конце узкой улочки, полицейский не смог видеть кто. В общем, я дам вам адрес.

– Хорошо. Спасибо, Роланд. Сколько журналистов сейчас в школе?

– Я бы сказал, человек десять, но вы ж их знаете: прямо сейчас подъезжают еще.

– Понятно. Вы видели Майлза?

– Он тут рядом, мэм.

– Можете попросить его вернуться в участок? Надо поговорить.

– Слушаюсь, мэм.

– Спасибо, Роланд. Я подъеду в школу позже. А пока постарайтесь держать оборону.

Положив мобильный на стол, Джаз откинулась на стуле и потянулась. День едва начался, а она уже вымотана. И все же облегчению от того, что Патрик уехал в Лондон, не было предела.

Джаз провела рукой по волосам. Надо звонить сейчас, пока она не растеряла уверенность. Рука зависла над трубкой. Джаз обдумала, что скажет, потом собралась с духом и набрала номер Нортона.

– Доброе утро, сэр, говорит Хантер.

– Хантер, поздравляю! Кафлин рассказал мне об аресте Миллара, – жизнерадостно отозвался Нортон. – Прекрасная новость, не правда ли?

– Да, сэр. – Джаз знала, что ни в коем случае в голосе не должно звучать «зелен виноград». – Только арест не согласован со мной.

– Так, Хантер, в чем дело?

– По правде говоря, сэр, я далеко не убеждена, что преступление совершил Миллар. И пока я не убедилась, хотелось бы получить ваше разрешение отработать другие версии расследования.

В разговоре возникла пауза. Потом Нортон произнес:

– Кафлин сказал, что данные судебной экспертизы неопровержимы. Кроме того, этот Миллар сам признался в убийстве Чарли Кавендиша.

– Боюсь, тут мне придется не согласиться, сэр. Я ни в коем случае не сомневаюсь в оценке старшего инспектора Кафлина, – быстро добавила она. – Да, данные экспертизы есть, но их надежность сомнительна. Прибыв только вчера, старший инспектор Кафлин не знал всех фактов.

– Ну, в настоящее время у нас есть человек, находящийся под стражей. И это факт. По крайней мере, руководство школы вздохнуло спокойнее, как, уверен, и миссис Миллар с сыном, – резко возразил Нортон.

– Да, сэр. Я просто не убеждена, что это тот самый человек.

– Ясно.

Джаз буквально слышала, как Нортон думает.

Наконец он сказал:

– Совершенно очевидно, Хантер, появление старшего инспектора Кафлина вам пришлось не по вкусу. Поэтому вы должны дать мне слово, что необходимость продолжить расследование объясняется чисто профессиональными, а не личными причинами. Кто бы ни арестовал Миллара, это несущественно, если преступник пойман.

– Я отдаю себе отчет, сэр, и уверяю вас, что трения между мной и старшим инспектором Кафлином никакой роли в данном случае не играют. На мой профессиональный взгляд, существует ряд версий, которые стоит отработать. В противном случае добросовестность полиции может быть скомпрометирована.

Нортон вздохнул:

– Ладно. Только, пока вы этим занимаетесь, Миллар должен сидеть за решеткой. Двадцать четыре часа максимум, потом я снимаю всех с дела.

– Спасибо, сэр. Благодарю. Позвоню, когда будут новости.

– Обязательно, Хантер. Удачи.

– Спасибо, сэр.

Джаз с облегчением положила трубку. Хоть с этим покончено! Потом включила диктофон, чтобы послушать допрос Дэвида Миллара. А закончив, попросила дежурного констебля привести задержанного.

Джаз внимательно посмотрела на Миллара. Выглядел он ужасно: налитые кровью глаза, серое, осунувшееся лицо.

– Как вы? – спросила она.

– Как любой в моем положении, – он пожал плечами.

– Я знаю, что мой коллега уже допросил вас, поэтому не буду повторять пройденное, но мне хотелось бы задать вам еще несколько вопросов.

– Валяйте, инспектор.

– Вы говорите, во вторник, когда был убит Джулиан Форбс, вы покинули свой дом, пошли пешком в Фолтсхэм, потом взяли такси в Норидж и весь вечер пили в пабе возле Касл-молла.

– Да.

– Можете вспомнить, в каком именно пабе?

Дэвид покачал головой:

– Я побывал в нескольких.

– Что вы делали потом?

– После того как все закрылось и меня выставили, я нашел в парке скамейку и уснул.

– Когда проснулись?

– Перед рассветом. Пошел снег, я замерз и протрезвел. Прошелся по округе в поисках такси, но никто не хотел везти меня в Фолтсхэм из-за погоды. Так что я пошел в «Трэвэлодж» у железнодорожной станции и снял номер.

– Это было в среду утром?

Дэвид почесал в затылке.

– Да, наверное. Я почти весь день проспал, а вечером опять пошел в паб. Потом вернулся в номер и снова спал, пока в дверь не забарабанили полицейские и не отвезли меня сюда.

– Значит, в ночь убийства Джулиана Форбса вы спали на скамейке где-то в Норидже?

– Да.

– Мистер Миллар, – Джаз вздохнула. – Вы понимаете, что эта информация вам не помогает? Вряд ли кто-нибудь сможет подтвердить ваше алиби.

– Знаю, – Дэвид кивнул. – Даже если бы кто-то смог, что толку? Ваш коллега уверен: мне все равно хватило бы времени зайти в офис Джулиана Форбса в семь, вынудить его, угрожая пистолетом или ножом, сесть в машину и поехать в школу Святого Стефана, убить его там, а потом доехать обратно до Нориджа, быстренько выпить и уснуть на скамейке. А сегодня утром выяснилось, что отпечатки моих пальцев были по всему чемодану, в котором нашли Джулиана.