О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— Вы к кому? — поинтересовался он. Голос из-за стекла звучал глухо и нелюбезно.

— К твоему шефу, — в тон вопросу грубо произнес Алекс.

— Вам назначено?

— Набери внутренний телефон и скажи ему, что здесь на выходе его ждет Петр Зацепин.

— Кто такой Петр Зацепин? Я такие вещи не передаю.

Алекс даже слегка растерялся от такого поворота.

— Говорю: позвони. А то потом втык получишь.

Охранник еще пару секунд размышлял, потом все же отошел вглубь вестибюля. Сквозь стекло было видно, как он поднял трубку внутреннего телефона.

Алекс быстро пошел прочь и укрылся метрах в семидесяти в проходе между домами. Листва стоящего рядом дерева служила ему идеальным камуфляжем. Отсюда он через трансфокатор «Никона» наблюдал и щелкал, снимая, как на площадку перед входом сначала выскочили два телохранителя, с ними охранник и Лавочкин.

По мимике было понятно, что шеф безопасности спрашивает, куда делся тот, кто вызывал, а охранник только недоуменно пожимал плечами. Самым драгоценным здесь был непривычно растерянный и испуганный вид Лавочкина. Оставалось ко всем этим снимкам придумать подходящие комментарии, и дело будет сделано.

Глава 11

На третий день своего пребывания в квартире Юли Смыга с Грибаевым готовы были от злости лезть на стену. Сперва элисовцы собирались дежурить у «крошки», как они ее называли, по очереди, но три Юлины попытки сбежать вынудили их сторожить ее на пару. Если отлучались из квартиры по одному, то очень ненадолго: купить что-то из продуктов да просто подышать свежим воздухом. Юле свежий воздух не полагался: дыши в форточку, если хочешь. Хорошо, что каникулы — никто ее отсутствием не поинтересуется. Несколько раз Юле звонили подруги, трубку поднимал Костя и говорил: извините, ваша приятельница отсюда съехала и теперь здесь живет другой человек.

Слава богу, что в квартире помимо широкого дивана нашелся еще матрас от односпальной кровати. На нем ночевала и валялась целый день с книгой Юля. А Смыга с Грибаевым валетом спали на диване. Вдобавок ко всему телевизор шел очень плохо, и больше часа смотреть его было совсем невмоготу.

В первый вечер, допрашивая Юлю, Костя пригрозил, что они сейчас возьмут и изнасилуют ее. В ответ девушка пообещала выброситься из окна. Чуть погодя, когда Юля вышла в ванную, Грибаев выразительно покрутил пальцем у виска:

— Смотри в самом деле не сделай этого.

— А чего? Очко жим-жим! — таким же тихим шепотом отвечал ему Смыга.

— А что ты на пятый или шестой день делать будешь?

В тот момент Костя даже толком не понял: о чем это он? Только через сутки до него дошло, что длительный шведский секс осточертеет сам по себе, к тому же это может иметь негативные последствия и перед законом, и перед собственным начальством, да и вообще, страх перед насилием гораздо эффектней, чем когда оно уже состоялось. Теперь он развлечения ради лишь время от времени буравил Юлю тяжелым раздевающим взглядом, отчего девушка невольно сжималась и ежилась.

Часы текли за часами, и в тесной семнадцатиметровой комнатенке атмосфера не только не разряжалась, а приобретала все большую плотность и давление. Раздражало буквально все: кто как повернулся, кто куда переместился, кто что сказал.

И вот зазвонил самый нужный адресат. Смыга понял это потому, как встрепенулась Юля. У этих влюбленных дурех интуиция почище любых экстрасенсов. Он сделал знак Грибаеву, тот схватил Юлю в охапку и левой ладонью закрыл ей рот.

Костя снял трубку и послушал. В трубке — тишина и полный вакуум. Грибаев невольно сделал шаг к напарнику и чуть ослабил свою хватку. Юля сделала резкий рывок и на полсекунды освободила свой рот.

— Не приходи! Они здесь! — успела она крикнуть и тут же получила от Грибаева сильный удар в бок, и снова уже не только рот, но и нос оказались намертво перекрыты.

В трубке раздались короткие гудки.

Глава 12

Походив кругами по Тверской у входа в Инюрколлегию, Алекс так и не решился войти в нее. Хотя иностранный паспорт на прежнюю фамилию был при нем, риск получался слишком неоправданным: во-первых, возможно, именно там находится маячок-капкан от преследователей Зацепина; во-вторых, а смысл какой? Ну найдут его в списках наследников, и что?

И хорошо пообедав в ближайшем кафе, Копылов сделал другое нарушение своей нелегальности: купил телефонную карточку и с таксофона набрал домашний номер Юли, хотя очень сомневался, что она до сих пор в Москве. А если здесь — то просто хотел ей дать знать, что он жив-здоров, но вынужден теперь жить в другом городе.

Услышав в трубке крик Юли, Алекс немедленно бросил трубку обратно на рычаг и торопливо зашагал прочь, опасаясь, что данный таксофон уже засекли и сюда мчится группа захвата, чтобы арестовать его как убийцу Николаева. С трудом взял себя в руки и попытался рассуждать более здраво. Самым разумным было сделать вид, что никакого звонка он не делал, и преспокойно возвращаться в Питер. Ну а потом что?.. Потом он все равно изведет себя мыслями о собственной трусости. Это тоже было абсолютно ясно.

Значит, надо принимать брошенный ему вызов. Вдохновение сегодня было на стороне Алекса: две минуты — и весь план предстоящих действий предстал перед ним во всех подробностях. И найдя другой таксофон, он снова вставил в него телефонную карточку.

Новый звонок телефона застал гоп-компанию чуть врасплох — Смыга с Грибаевым не сомневались, что никакого продолжения после крика их заложницы не последует. И прежде чем снять трубку, Костя, пока Грибаев держал Юлю, заклеил ей рот скотчем.

— Алло. Это Алекс. Там что, все глухонемые? — так прокомментировал Копылов очередное молчание в трубке.

— Я тебя внимательно слушаю, — настороженно произнес Смыга.

— Вам ведь нужен я, не так ли?

— А еще лучше в комплекте с твоим дядей.

— С каким именно? — позволил себе чуть похулиганить Алекс.

— А что, кроме Зацепина у тебя еще кто-то есть?

— Зацепин в другой части планеты.

— Хорошо, тогда сгодишься и ты, — согласился Костя.

— Пустырь на Арзамасской знаете? Будьте там в три часа, на самой середине пустыря. Только вместе с Юлей. Я приду, и вы ее отпустите.

Опять, как и прежде, этот мальчишка навязывал им с Грибаевым свои правила игры.

— Ты ковбоя из себя не строй. Приезжай сюда, на квартиру. Тут мы ее и отпустим.

— В тесном помещении трудно общаться на безопасном расстоянии. На природе