Запах смерти - Эндрю Тэйлор

– Ах, благодарение Богу! – внезапно воскликнул Ноак.

Я обернулся. Он устремил взгляд на берег со стороны Джерси-Сити. Какие-то темные фигуры двигались по серебристому покрову реки. Пять или шесть человек. Двое из них тащили за собой санки. Вероятно, группа находилась с подветренной стороны от нас, так как мы не слышали ни звука.

– Пойдемте со мной, мэм, – произнес Ноак гнусавым, хорошо поставленным голосом. – Вы отлично знаете, что с вами будет, если вы останетесь. Не самая приятная смерть, да? Висеть с петлей на шее.

Глава 82

Я достал из-за пояса топор. В лунном свете блеснуло лезвие.

Люди с санками становились все ближе.

– С чего вдруг ее должны повесить? – спросил я Ноака.

– За пособничество врагам его величества и подстрекательство, – ответил он. – О чем однозначно свидетельствуют все улики. Это тяжкое правонарушение.

– Она сделала так под давлением. А кроме того, они не повесят леди.

– Возможно. Но они наверняка повесят человека за соучастие в убийстве. Даже если это леди.

Я шагнул к Ноаку:

– Вы, наверное, не серьезно.

– Абсолютно серьезно, – ответил Ноак. – Все очень просто. Миссис Арабелла обладала удивительной властью над негром по имени Ювенал. С моей стороны было бы неделикатно вдаваться в подробности, однако у меня имеется доказательство. Я перехватил его письмо миссис Арабелле, которое тот доверил своей сестре Мириам. И когда мистер Пикетт стал угрожать, миссис Арабелла подкупила или уговорила негра помочь ей убить Пикетта. Он пошел на это не ради своей сестры. Он пошел на это ради миссис Арабеллы.

– Вы жестоко ошибаетесь, сэр, – сказала Арабелла.

– Отдайте мне бумаги, связанные с месторождением золота Пикетта, мадам, и можете делать все, что вашей душе угодно, а я буду нем как могила, – произнес Ноак.

– Ни за что! – отрезала Арабелла.

– Мадам, умоляю вас, будьте осторожны! – воскликнула Мириам.

Повернувшись ко мне, Ноак заметил:

– Миссис Арабелла позволила повесить за это убийство невинного человека. Он умер у нас на глазах, мистер Сэвилл. Надеюсь, вы помните? Беглый негр, укравший кольцо и башмаки мистера Пикетта. Показания против негра дал информатор, еще совсем мальчик. Ювенал научил его, что говорить. А потом убил информатора, чтобы заткнуть ему рот. Насколько мне известно, вы осмотрели тело мальчишки, когда того вытащили из воды возле паромной переправы Паулюс-Хук. Не сомневаюсь, что у вас тогда возникли определенные подозрения.

В этот самый момент раздались два выстрела, буквально один за другим, второй выстрел прозвучал, как эхо первого. Мы дружно оглянулись, устремив взгляд в сторону Нью-Йорка.

– Нас обнаружили, – сказал Ноак. – Проклятая луна!

Теперь на льду стало больше людей. К нам направлялся разомкнутым строем британский патруль. Наша четверка оказалась примерно посередине между повстанцами и солдатами британской армии.

– Пойдемте, миссис Арабелла, промедление смерти подобно, – понукал Арабеллу Ноак. – Давайте объявим перемирие. У нас еще есть время продолжить наше путешествие, но тогда нам не следует стоять на месте. – Покосившись на меня, Ноак добавил: – И не пытайтесь нам помешать, сэр, если желаете этой даме добра.

Беглого негра, подумал я, звали Вирджил. И почему рабам давали такие нелепые имена? Может, просто-напросто в виде издевки?

– Пойдем со мной, любовь моя, – сказал я. – Давай вернемся вместе, а потом мы найдем способ начать жизнь заново.

– Слишком поздно, – ответила Арабелла. – Хотя я всем сердцем желаю, чтобы все было по-другому.

Она отодвинулась от меня. Где-то вдалеке послышались крики.

– Еще не поздно, – уговаривал я Арабеллу. – Доверьтесь мне.

– Вы не понимаете.

– Я понимаю достаточно, чтобы…

– Мистер Пикетт дважды приходил на Уоррен-стрит, – перебила меня Арабелла. – Второй раз по моему приглашению. Ювенал отнес ему на квартиру мою записку. Я написала, что хочу встретиться с ним, чтобы обсудить наши дела, в приватной обстановке в павильоне, и он должен войти не через парадную дверь, а через калитку в сад. Он пришел вечером, было уже довольно поздно.

– Мадам… – укоризненно произнесла Мириам и повернулась к нам спиной.

– Когда он пришел, мы играли с Мириам в триктрак, – продолжила Арабелла. – Он был мерзавцем, сэр, упивавшимся своей властью надо мной. Он видел Хетти у моей груди в Маунт-Джордже. Он хотел землю, и он хотел золото. Он хотел даже меня. И когда он ко мне прикоснулся и попытался поцеловать, я схватила ножницы из корзинки для рукоделия и воткнула их ему в шею. – (Кровь на доске для триктрака.)– Он упал на пол и увлек за собой стол. И тогда я ударила его ножницами в спину, чтобы убить наверняка. Ночью Ювенал забрал тело и оставил в Холщовом городе.

Я вспомнил, как в первый раз сидел в павильоне с судьей Винтуром и миссис Арабеллой. Это было в день, когда Вирджила повесили за убийство Пикетта.

В тот вечер в павильоне стоял слабый запах лимонного сока и уксуса. После убийства, очевидно, остались кровавые пятна и специфические запахи, от которых миссис Арабелла с Мириам постарались срочно избавиться.

Но они забыли об игральной кости.

Оказывается, я много месяцев носил с собой ключ к мучившей меня загадке: игральную кость, попавшую в складки одежды Пикетта, и ту, что закатилась в щель в полу. Теперь обе кости лежали в кармане моего жилета.

Арабелла выкрикнула мое имя:

– Эдвард! – и ветер унес его прочь.

Это было все, что она сказала. Она повернулась и побежала, но не в сторону Нью-Джерси и не обратно в Нью-Йорк. Она побежала вниз по течению реки, ее тяжелые башмаки на толстой деревянной подошве молотками стучали по льду.

– Остановитесь, мадам! Остановитесь, ради всего святого! – крикнул Ноак. – Это очень опасно.

Мириам молча наблюдала за хозяйкой. И даже не шелохнулась.

Я побежал за Арабеллой. Несмотря на тяжелые башмаки и неудобную одежду, она опережала меня уже на двадцать ярдов. Споткнувшись о зазубренный ледяной выступ, я упал и с трудом поднялся. Арабелла успела оторваться еще больше. Я услышал за спиной торопливые шаги Ноака.

Услышал и почувствовал треск льда под ногами.

Арабелла удвоила свои усилия. Я упорно ее преследовал. До меня донеслись отдаленные выстрелы. Что-то больно ужалило в левую ногу, выше колена.

Я упал ничком. Лед проломился под тяжестью моего тела. Ледяная вода заливала лицо и грудь. Я выбросил топор, и он заскользил в темноту внизу. Я беспомощно заскользил следом.

Ноак схватил меня за ноги. Потянул назад. Вероятно, это был все-таки он, хотя я не видел его. Боль в раненой ноге исторгла из моей груди пронзительный крик. Но ни звука не сорвалось с моих холодных губ, только брызнула соленая ледяная вода.

Преодолевая рвотные позывы, я лежал на животе под безжалостным металлическим светом луны. Я помню похоронные причитания ветра и воды, охлаждавшей мою кожу, словно жидкая смерть. Я помню выстрелы,