Королевы детектива - Мари Бенедикт
Замедлившись, мы замечаем Фрэнка Раутледжа, на которого вчера в буквальном смысле слова наткнулись возле Морского вокзала.
– Что, черт побери, происходит? – тихонько спрашивает его Мак. – Я думал, будет обычный брифинг с каким-нибудь полицейским, а тут толпа такая, будто сам король приезжает.
– Представители жандармерии вроде как собираются выступить с важным заявлением.
– О чем именно, не известно?
– По слухам, недалеко от найденного тела была обнаружена какая-то важная улика, – объясняет Фрэнк.
– А где нашли труп? – невольно срывается у меня с языка, и я едва не хлопаю по рту рукой в перчатке, осознав собственную оплошность.
Пускай я и пишу детективы, все-таки не годится вести себя подобно упырю, вынюхивая подробности об убийстве. Мак, разумеется, к подобному привык, но мы ведь сейчас, как-никак, на людях. Приличным женщинам не подобает интересоваться всякими гнусностями.
Раутледжа, впрочем, мой вопрос как будто совершенно не смущает. Напротив, он указывает на рощицу на краю лужайки вокруг колонны:
– Вон там. Девицу запрятали среди деревьев. Какой-то фермер случайно наткнулся.
«Девицу запрятали» – подобное пренебрежение со стороны Фрэнка меня коробит. Ну и ну!
Какое-то время Мак вглядывается в лесок, прикрывая ладонью глаза от солнца – поля его шляпы слишком узкие, чтобы обеспечивать достаточную тень, – а затем спрашивает:
– Значит, труп не закопали?
– Нет. Всего лишь бросили в кустарник между деревьями.
– Хм, довольно странное место выбрали, чтобы спрятать тело, – озвучивает мою собственную мысль муж. – По мне, так чертовски близко к общественному месту, к памятнику. Полагаю, люди здесь частенько гуляют.
– В хорошую погоду народу тут действительно много, – подтверждает Фрэнк. – Но не забывайте, что нам не известно, когда именно ее убили и когда оставили там тело. Может, его туда совсем недавно подбросили, а может, оно там все это время и лежало, просто погода была такой дрянной, что жители Булони здесь даже и не появлялись.
– Верно. Разве что… – Мак осекается, словно озаренный какой-то новой мыслью. – Вроде кто-то из парней упоминал вчера, будто стадия разложения трупа не противоречит тому факту, что смерть наступила приблизительно во время исчезновения девушки, то есть пять месяцев назад. И если это правда, то, стало быть, примерное время смерти мисс Дэниелс нам все-таки известно.
Раутледж осторожно кивает – насколько я разбираюсь во взаимоотношениях репортеров, он надеется, что мой муж пока еще не располагает необходимыми достоверными источниками для окончательного заключения. Время смерти – важнейшая информация, вполне достойная заголовка. Фрэнк продолжает помалкивать, поскольку обязан вести себя с коллегой прилично, и тогда Мак добавляет:
– Но вы правы в том отношении, что нам не известно, когда труп там оставили.
После чего тоже погружается в молчание. Чтобы Фрэнк не подумал, будто я слишком уж интересуюсь их жутковатым разговором, я тараторю:
– Боже, вид с вершины колонны наверняка просто потрясающий! Интересно, видно ли оттуда океан? Надо будет узнать, можно ли забраться на самый верх. Кажется, там есть смотровая площадка!
Как раз в этот момент из каменного домишки позади колонны выходит процессия, состоящая из нескольких полицейских в форме. Тот, у которого больше всех нашивок и значков, забирается на помост и обводит взглядом толпу журналистов.
– Messieurs, nous avons découvert des preuves sur les lieux du crime! – выкрикивает он и смолкает.
Обрадовавшись возможности козырнуть своим французским времен колледжа, я уже собираюсь перевести эту фразу Маку, но тут другой полицейский орет на английском:
– Джентльмены, мы обнаружили на месте преступления важную улику!
Надрывное вещание продолжается поочередно то на одном, то на другом языке, но вот наконец мы слышим, что же это за улика такая:
– В кустах возле тела была найдена сумочка мисс Дэниелс! И, хотя некоторые вещи из нее, по-видимому, пропали, удостоверение личности сохранилось!
«Как удачно, – думаю я, – что документы мисс Дэниелс остались в ее сумочке». Если тело невозможно опознать, личность жертвы подскажет удостоверение. Даже слишком уж удачно. Окружающая меня пишущая братия, однако, подобного мнения не высказывает.
Полицейский-переводчик продолжает заходиться криком:
– Также в паре метров от тела мисс Дэниелс мы обнаружили торчавший из земли шприц! В колбе которого экспертиза выявила остатки морфия!
Толпа взрывается вопросами, и рядовой полицейский отчаянно дует в свисток, чтобы восстановить порядок. Когда журналисты успокаиваются, начальственный чин объявляет, что ответит только на один вопрос и наобум указывает на ближайшего к нему репортера.
– Когда обнародуют результаты вскрытия? – спрашивает тот.
То же самое интересует и меня. Заключение патологоанатома прольет свет на многое.
– Мы надеемся, что через пару дней протокол вскрытия будет готов! На этом все, господа!
Полицейские разворачиваются и уходят прочь.
По толпе прокатывается волна негромкого ропота, но уже в следующее мгновение журналисты собираются в кучки и принимаются живо обсуждать брифинг и дальнейшие перспективы расследования.
– Уж не замешана ли здесь незаконная торговля наркотиками? – доносится до меня чье-то предположение, за которым следует другое:
– А может, мертвая девушка была наркоманкой?
И никто даже не заикается о том, что счастливая случайность с находкой сумочки выглядит подозрительно. Мак втягивается в разговор с несколькими знакомыми ему лондонскими репортерами, и я остаюсь одна.
Однако, оказавшись лишней, я вовсе не испытываю неловкости, которую на моем месте наверняка почувствовали бы многие женщины. Подобная невидимость представляется мне прекрасной возможностью предпринять собственное расследование, а затем потихоньку улизнуть. Окинув взглядом указанное Фрэнком место, где обнаружили труп, задаюсь про себя вопросом: как в подобной ситуации поступила бы Гарриет Вэйн, моя вымышленная сыщица? Поблизости от рощицы никого нет, даже жандармов. Неспешным прогулочным шагом я направляюсь к краю лужайки и вскоре останавливаюсь возле четырех высоченных дубов, обвязанных толстой веревкой, на которой висит табличка с надписью «Ne pas entrer» – «Проход запрещен».
Похоже, именно здесь бедняжку и нашли.
«Что ж, буду придерживаться буквы закона, если уж не его духа. Ведь другой возможности мне может и не представиться».
Набравшись смелости, подхожу почти вплотную к ограждению и, перегнувшись через веревку, внимательно всматриваюсь в поросший травой участок за четырьмя толстыми стволами и кустарником.
И внезапно представляю себе тело несчастной молоденькой – ей был всего двадцать один год – Мэй Дэниелс, втиснутое в это крохотное пространство. Представляю живо, во всех подробностях, почерпнутых из опубликованных репортажей. Длинные и тонкие руки и ноги согнуты, так что поза жертвы напоминает положение эмбриона. Пряди коротко подстриженных каштановых волос сбоку спадают на лицо. Одна
