Проклятая гонка - Катори Ками

А вот и говна лопата. Уж лучше благотворительный вечер.

— В Бразилии и без репортеришек будет дел хватать, — Рольф понимал, что возражения напрасны, Пио уже все решил. Но не мог не попытаться достучаться до его здравого смысла. — Спринт-уикенд же.

— Вот именно, тренировок меньше, — объявил Пио. — И помни, мой мальчик, мы — команда. Мы вместе делаем одно дело и все идем одной дорогой к главной цели.

И на этом счел дело решенным и отчалил. В смысле сбросил вызов, оставив Рольфа вариться в собственных эмоциях.

Одно дело, ну конечно! Что ж Пио тогда репортерочку под Маурисио не подложил? Не во вкусе Маурисио красотка? Или вообще не красотка?

Воображение тут же подкинуло образ американской домохозяйки сильно за сорок. Только не тот, что рекламировали в известном на весь мир сериале, а истинный. Лишний вес, неухоженная внешность, после школы учиться дальше не стала, кругозор развивает исключительно чтением купонов на скидки.

Рольф нормально относился к недостаткам внешности и не понаслышке знал, каково это, когда на счетах голяк, а надо и закладную за дом выплачивать, и рассрочку за подержанный пикап гасить, и детей кормить. Тут уж не до заботы о себе. Но когда причиной была лень… Ладно, не до философских открытий сейчас. Придется таскать эту мисс с собой.

А если она местная и по-английски не говорит?

— Значит, буду вещать ей на немецком, — мстительно пообещал Рольф пустой комнате.

Ну Пио, ну удружил. Сам, небось, и к репортажу потом примажется, посветив на фото своей лоснящейся рожей, и настоит на: “За помощь в создании статьи благодарю команду и отдельно исполнительного директора Пио Ломбардо”. И гонорар наверняка огребет. Не из чистого ж альтруизма он ее пустил-то.

Ладно, делать все равно нечего. И журналисточка далеко не первая, к кому Рольфа приставляли в качестве поводыря. Справлялся он с потенциальными спонсорами и просто богатыми бездельниками, и с ней тоже совладает.

Рольф родился и вырос в Германии и гонялся именно под немецкой спортивной лицензией, хотя мать у него была родом из Швеции и в принципе можно было воспользоваться этим. Возможно, сложись у него хуже в картинге и “младших гонках”, он бы так и сделал, чтобы избавиться от стереотипного сравнения любого, кто соревнуется под черно-красно-желтыми флагами, с Михаэлем Шумахером. Но у Рольфа было достаточно природных данных и упорства, чтобы пробиться даже сквозь огромную толпу немецких новичков.

Еще бы спонсором разжиться… но с этим пока глухо.

Все, хорош рефлексировать, оборвал себя Рольф. Он хоть и не британец, но поговорку, советующую расслабиться и думать об Англии, знал.

В конце концов, может, репортерша недурна собой. И может — это, конечно, из серии фантастики, но мечтать же Рольфу никто не запрещает, — она окажется неглупа настолько, что поймет разницу между сликом и дождевой шиной.

Скорее всего, будет что-то одно, но и с этим Рольф справится. Красотку можно после гонки в клуб сводить, а с умненькой он обсудит кое-какие тонкости своего ремесла. И, может, тоже сводит в клуб. При условии, что ей не меньше восемнадцати и не больше шестидесяти, конечно.

На этой оптимистичной ноте Рольф надел кроссовки и отправился бегать на Авеню Принцессы Грейс. Жизнь в Монако была дорогим удовольствием, но Рольф любил это место и был готов платить за возможность гулять по улочкам крошечного княжества или проводить время в порту, глядя, как маневрируют огромные яхты.

Глава 3

Бразилия встретила мягким для ее климата теплом и чистым ясным небом. Рольф гонялся здесь не впервые и знал, что это ненадолго. Если не сегодня и не завтра, то в воскресенье дождь пойдет точно. Лично Рольф предпочел бы испить всю чашу небесной влаги прямо сейчас, второй Сузуки вообще не хотелось. Но зрители бы с ним не согласились: дождевые гонки всегда вызывали восторг.

Пройдя все формальности на пропускной зоне и попав в привычную каждому гонщику суматоху паддока, Рольф взял курс на капитанский мостик своей команды, то и дело останавливаясь, чтобы поздороваться с кем-нибудь, и парочку раз, чтобы дать автограф. Наконец он прошел мимо ряда боксов к раскинувшимся вдоль стартовой прямой местам, где во время гонок, квалификаций и свободных заездов сидели инженеры и руководство, в режиме реального времени корректируя стратегию и тактику команды.

— О, привет, — Фелипе, огромный испанец с черными как смоль усами и белоснежной шевелюрой, похлопал Рольфа по спине, на миг оторвавшись от созерцания графиков и диаграмм на многочисленных мониторах. Гонщики еще не сели в болиды, но телеметрия уже шла. — Как сам?

— В форме, — кивнул Рольф. — У нас проблемы? — коснулся пальцами своих нижних век и кожи под глазами. — В твои мешки можно парочку кенгуру спрятать.

Уставший вид у главного гоночного инженера команды — так себе начало уикенда.

— У вас — нет, — отмахнулся Фелипе и схватился за щеку. — Зуб, зараза. Только взлетели — и заболел так, хоть на стену лезь. Сейчас свободную практику отработаем — и надо искать клинику. Ни один обезбол не берет.

— Держись, — посочувствовал ему Рольф. — Надин, ты мне что-нибудь расскажешь?

— Да, но чуть попозже, — Надин одарила его укоряющим взглядом. — Я ждала тебя только через полчаса.

— Не спалось, — соврал Рольф. Он привык к смене часовых поясов, а перелеты в кресле бизнес-класса не приносили особых неудобств. Но он все равно чувствовал себя уставшим, и виной этому был разреженный воздух. Конечно, это не Мексика и ее две тысячи метров над уровнем моря, но семьсот пятьдесят — тоже немало.

— Всем доброе утро! — Пио, снова расточавший невероятно мерзкий аромат баснословно дорогого парфюма, явился на капитанский мостик.

Рольф, как и остальные, уставился на Пио. Исполнительный директор не баловал их своим присутствием на мостике раньше квалификации.

Осознание причины, почему Пио изменил своим привычкам, убило настроение на корню: журналисточка. Принесли ее черти.

Пио тем временем пожимал руки всем присутствующим, вещал о том, что: “Ему было знамение, что этот уикенд будет чем-то особенным”. Рядом с ним стоял высокий молодой человек.

Явно не из гоночного племени, у Рольфа глаз был давно наметан. Парень жадно озирался вокруг, распахнув и без того огромные глазищи. Одет он был достаточно буднично — в огромную белоснежную футболку и оверсайз штаны-карго. На фоне местных, носящих майки в облипку и узкие джинсы, парень выделялся, но уже завтра паддок наводнят такие персонажи, что он не то что из лидирующей группы выпадет, вообще не будет квалифицирован.