Приключения Мартина Хьюитта - Артур Моррисон

– Если это не Эмма Треннат, – сказал он, – то она невероятно похожа на моё о ней представление. Посмотрим, пойдёт ли она в контору Джелдарда.

Мы поспешили за женщиной, и действительно, она вошла в большую дверь здания, которое мы только что покинули. Так как она нас не знала, мы смело следовали за ней вверх по ступеням и увидели, как она постучала в дверь конторы Джелдарда. Мы прошли мимо неё, пока она стояла у двери – хорошенькая молодая женщина – и действительно увидели на её щеке, в месте, о котором говорила миссис Джелдард, большую бородавку. Мы поднялись на следующую лестничную площадку, с которой было хорошо видно дверь Джелдарда. Молодая женщина ещё раз постучала и продолжала ждать.

– Это не похоже на совместное бегство вчерашним утром, – прошептал Хьюитт. – Разве что Джелдард оставил их обеих с носом.

Молодая женщина постучала ещё, прошла в нерешительности по коридору, и, наконец, постучав последний раз, начала медленно спускаться по лестнице.

– Бретт, – внезапно воскликнул Хьюитт, – можете сделать мне одолжение? Эта женщина знает тайну передвижений Джелдарда, как это видно из её письма. Однако не имеет представления, где он сейчас, раз она ищет его здесь. Возможно, его последнее отсутствие не имеет ничего общего с предыдущими. В любом случае, пожалуйста, проследите за ней. Это необходимо, а у меня есть важное дело в другом месте. Сможете?

Конечно, я сразу согласился. Пока Хьюитт говорил, мы спускались по лестнице, сохраняя дистанцию до молодой женщины.

– Спасибо, – произнёс Хьюитт, – и если вы заметите нечто, требующее моего срочного участия, телеграфируйте мне на имя инспектора полицейского участка Крауч Энд. Он меня знает, а я зайду туда проверить, нет ли от вас известий. Но после пяти часов отправьте также телеграмму в мою контору. Если вы доведёте эту женщину до Крауч Энд, где она живёт, мы скорей всего там и встретимся.

Мы распрощались у дверей конторы, куда первоначально направлялись, и я последовал за девушкой в южном направлении.

Этот новый поворот событий усилил мой интерес к этой загадке, которою я уже пытался решить. Имеется девица Треннат – которая, как по всему видно, хорошо знакома с таинственными действиями Джелдарда, и в результате письма которой, что бы оно ни значило, он исчез. А она теперь, видимо, потеряла с ним связь и даже не знала, что он бросил свою контору. Сначала я начал рассуждать о предполагаемом тайном занятии Джелдарда – я слышал о приличных людях, которые в тайне даже от собственных жён зарабатывали на жизнь нищенством или подметанием улиц перед пешеходами в Лондоне, надеясь на чаевые, я также слышал – собственно, знал из рассказов Хьюитта, о почтенных гражданах, жителях пригородов, истинной профессией которых был грабёж и мошенничество. Я раздумывал над тем, мог ли Джелдард быть кем-то в этом роде. Я даже вспомнил о деле, которое я описывал, когда Хьюитт сорвал взрыв динамита, вовремя обнаружив тележку булочника с буханками хлеба, не был ли Джелдард членом какого-либо тайного общества анархистов или фениев. Но здесь, казалось, имели место две разные тайны, одна – это загадочные занятия Джелдарда, и вторая – его исчезновение, и каждая из них усложняла решение другой. Опять-таки, что означало это необычное любовное письмо, с его крестиками и странным упоминанием дыма? Какое к этому отношение имели грязные глиняные трубки? Или недокуренные сигары? Возможно, всё это имело очень простую разгадку. Я, однако, ничего не смог придумать и погрузился в преследование Эммы Треннат, которая села в омнибус на набережной, а я вслед за ней обеспечил себе место на империале.

II

Здесь я должен отложить рассказ о своих действиях, чтобы соблюсти хронологию по отношению к действиям Хьюитта.

Как он узнал из справочника, улица Бентон продолжала Сити на юг от Старой улицы, так что это было довольно близко. Он добрался туда за десять минут и нашёл Драконий двор. Это был очень небольшой дворик. Его правая сторона была занята конюшнями, их было всего три. Слева была высокая глухая стена какого-то склада или чего-то подобного. Над первой и второй конюшнями простиралась длинная вывеска с надписью «В. Гаск, Торговля зерном, сеном и соломой», и под ней адрес на Старой улице. Третья конюшня был пустой и без вывески, и все три были наглухо заперты. Во дворе никого не было, и Хьюитт направился для осмотра к дальней конюшне. Двери были необычно хорошо обработаны и плотно закрывались, на них висел хороший замок рычажного образца, который было бы трудно взломать. Хьюитт тщательно осмотрел фасад здания, после чего, зайдя во двор, чтобы избежать возможных помех, вернулся и взобрался на крышу, пользуясь неровностями и выступами стены. Крыша третьей конюшни отличалась от других. Те были черепичными, казались старыми, и не имели никаких окон, видимо, мистер Гаск и его помощники работали в стойлах при открытых дверях. Но крыша третьей конюшни была новой, сделанной более аккуратно и обладала большим окном с толстым стеклом. Хьюитт осмотрелся вокруг, и начал отскребать замазку от одного из стёкол, пользуясь самым прочным лезвием своего карманного ножа. Это заняло много времени, так как замазка затвердела под воздействием солнца, но рано или поздно Хьюитту удалось это сделать. Он ещё раз осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, и вынул стекло.

Внутри конюшни было пусто. Там не было ни загородок, ни вешалок – конюшня, видимо, использовалась для фургона или кареты. Хьюитт ещё раз осмотрелся и спрыгнул внутрь через окно. На полу был толстый слой соломы, на котором в беспорядке валялись части упряжи, верёвки, фонарь и несколько мешков, в самом тёмном углу была куча чего-то, укрытая соломой и мешками. Хьюитт попытался её раскопать и обнаружил полдюжины рулонов линолеума. Он вытащил один из них на свет и обнаружил, что рулон был свёрнут и перевязан в двух местах веревкой уже долгое время. На поверхности виднелись трещины, и когда он развязал верёвки, рулон не хотел разворачиваться. Другие рулоны вели себя так же. Кроме того, каждый рулон, казалось, содержал не больше двух ярдов материала, хотя все они были с тем же рисунком. Собственно, все рулоны были одинаковой длины, толщины и формы, имея около двух ярдов линолеума, свёрнутых в шесть слоёв, оставляя в центре отверстие около четырёх дюймов. Хьюитт осмотрел каждый рулон, после чего вернул их туда