Приключения Мартина Хьюитта - Артур Моррисон

Он отпустил кэб около полицейского участка. Там он легко узнал, где живёт Треннат, владелец питомника растений, и вскоре оказался на месте. Окружала сад довольно высокая стена, верх которой был утыкан битым стеклом. В стене были широкие ворота для проезда экипажей или фургонов и небольшая дверь для обычных посетителей. За питомником, где местность повышалась, стоял большой дом, еле видный из-за окружающих его деревьев. Хьюитт пошёл вдоль стены. Довольно быстро он нашёл место, где территория сада была отделена от дома чрезвычайно высокой живой изгородью, возвышающейся на два фута над стеной. Отойдя назад, чтобы лучше оценить изгородь, Хьюитт заметил две большие доски, смотрящие друг на друга с расстояния в четыре фута – одна на столбе у дома, вторая в саду, и на каждой имелась надпись крупными буквами: «Незванные гости территории преследуются по закону».

Хьюитт улыбнулся и прошёл дальше, это явно была старая ссора между соседями, так как ни одна из досок не казалась новой. Стена шла дальше, и идя вдоль неё, Хьюитт обошёл участок с большим домом по всему периметру и добрался до той части, где она примыкала к саду. Только здесь, возле ворот, видна была верхняя часть коттеджа внутри, по-видимому, дома хозяина. Тут же висела вывеска с надписью: «Х. М. Треннат, владелец питомника». Большой дом и сад были расположены в отдалении от других домов и строений, и похоже было, что сад в своё время был отделён от участка с большим домом.

Хьюитт в задумчивости постоял минуту, после чего вернулся к внешним воротам дома на возвышении. Это были высокие ворота из кованого чугуна, запертые на замок внизу. За ними территория выглядела неухоженной и заросшей сорняками, как будто это место давно пустовало.

Увидев неподалёку полицейского, Хьюитт подошёл к нему и поинтересовался домом:

– Не знаете ли вы, сдаётся ли этот дом в наём?

– Нет, сэр, – ответил полицейский. – Хотя так может показаться при виде этого сада. Здесь живет мистер Фуллер – странный тип.

– Странный, да? Наверное, живет один?

– Да. Держит одну служанку, глухую как пень, и никого не пускает в дом. С молочником бывают целые представления. Он приходит и звонит в звонок, но старуха настолько глуха, что этого не слышит. Тогда молочник просовывает руку сквозь решётку ворот, поднимает засов, идёт к двери и стучит в неё. Старик Фуллер выбегает и начинает орать на молочника. Старуха тоже выходит, и старый Фуллер орет и ругается с ней, она орёт на него. Она его совершенно не боится. А когда он не ругается со старухой и молочником, то скандалит со старым садовником внизу. Он орёт со своей стороны изгороди, а садовник со своей. Я как-то стоял там десять минут и чуть не лопнул от смеха, слушая, как двое старикашек обзывают друг друга всеми ругательствами, какие могут вспомнить. И слышно их было на всю улицу. Вы видели, каждый из них повесил вывеску насчёт нарушителей территории, это поддерживает их свару.

– Должно было быть забавно, конечно.

– Забавно? Это прекрасное развлечение во время скучного дежурства. О, что это? Неужели они опять начинают? Точно! Ладно, мне пора.

Со стороны питомника доносились звуки яростной перепалки, и Хьюитт направился туда. Как раз в том месте, где живая изгородь примыкала к стене, голоса были хорошо различимы.

– Ты, старый бродяга, я засажу тебя в тюрьму за приставание к другим!

– Ты старый вор, ты бы хотел отнять у меня дом! Попробуй засадить меня в тюрьму, жадный негодяй!

Такие и подобные этим эпитеты, перемежаемые рычанием и фырканьем, отчётливо доносились из-за стены, сопровождаемые некоторым царапаньем, как будто два соседа пытались перелезть через стену и непосредственно разобраться с противником.

Хьюитт поспешил к воротам питомника и осторожно попробовал открыть сначала сами ворота, а потом калитку. И то, и другое было заперто. Но по примеру молочника он просунул руку между досками калитки и отодвинул задвижку, которая её удерживала. Пока скандал был в разгаре, Хьюитт тихо вошёл внутрь. Чтобы избежать лишнего шума, он двигался по травяным бордюрам клумб, пока от крикливого хозяина питомника его не отделил лишь тонкий ряд кустов. Пригнувшись и наблюдая сквозь просвет между ветвями, он увидел, что звуки царапанья происходили не от яростных попыток влезть на стену, а от проталкивания какого-то механизма через недостаточно большое отверстие в изгороди, что хозяин питомника делал вполне спокойно, несмотря на извергаемые им проклятия по адресу соседа и такие же получаемые от него. Механизм, казалось, состоял из нескольких витков металлической трубы, похожей на те, которые используются в отоплении, и пока что удалось просунуть сквозь изгородь только её небольшую часть. Ещё одна часть из светлой меди лежала на клумбе у изгороди, но из-за кустов определить её форму было невозможно.

Хьюитт отвернулся и направился к теплицам, оставляя высокие кусты между собой и коттеджем, и внимательно осматриваясь. Здесь и там были расположены вертикальные трубы с кранами сверху, предназначенные для полива. Хьюитт тщательно их осмотрел, и, когда дошёл до большого деревянного сарая возле ворот, обратил внимание на одну из них. Она находилась около густого куста, и когда Хьюитт отодвинул дёрн, под ним оказалась небольшая каменная плита, чёрная и покрытая грязью. Хьюитт поднял её и обнаружил под ней квадратное отверстие шести или восьми дюймов в поперечнике, через которое проходила труба.

Скандал около изгороди весело продолжался, и ни Треннат, ни его сосед не видели Хьюитта, когда он наощупь нашёл два вентиля и отводную трубу в этом отверстии и проверил, работают ли они. Он был удовлетворён, и ситуация стала для него вполне ясной. Он встал и направился к калитке. Когда он был на полпути, скандал закончился, и, не успел он дойти до калитки, как Треннат направился домой. Хьюитт сразу же повернулся спиной к калитке, и начал осматриваться вокруг и издавать звуки, как если бы он хотел привлечь чьё-либо внимание. Владелец питомника выскочил из-за угла с криком:

– Кто это? Что вам надо?

– Что, – ответил Хьюитт с легким удивлением, – это так необычно увидеть вошедшего клиента?

– Я мог бы поклясться, что калитка была заперта, – сказал старик, глядя на него с подозрением.

– Не стоит клясться, я открыл