Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

Интересно, а что, если я рожу и мои материнские инстинкты повыхватывают самурайские ножи и одолеют все прочие мои инстинкты? А еще интересно, хочу ли я этого.

Каждый атом тела требовал, чтобы я перестала наблюдать за тем, что происходит у меня перед глазами, но мне нужно было хотя бы изобразить интерес, поэтому я стала разговаривать с ней о том, какую коляску лучше купить, при этом изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, только не на ее гигантскую пульсирующую волынку и болтающуюся на ней пыхтящую толстую колбасу.

– Значит, двойня, – сказала я, борясь с очередным приступом тошноты. – Наверное, между ног у тебя теперь просто пережаренный бифштекс…

Четверг, 25 октября

1. Журналисты, которые публикуют фотографии беременных знаменитостей и пишут, что те «щеголяют своим животом». Слушай, придурок, а куда его девать-то? Вот попробуй затолкай себе под свитер надувную лодку, и посмотрим, как тебе удастся ее скрыть.

Патрик окончательно перестал разговаривать. Теперь, когда я свечу вниз фонариком, мне видна только его макушка: он сидит, привалившись к стене. Стена вся исцарапана, а еще из колодца теперь жесточайше воняет. Я забросила туда несколько ароматизаторов «Елочка» и закрыла крышку. Разберусь с ним позже.

Сегодня утром опять был странный телефонный звонок. Элейн хочет поставить новый номер и не регистрировать его в базе. Джим говорит, скоро им надоест звонить. Но, вообще, это был уже десятый звонок.

– Может, если я подойду, они заговорят? – предположила я.

Но Джим об этом и слышать не желает.

– Я не позволю им тебя беспокоить. Рано или поздно они от нас отстанут. А пока предоставь это мне.

Тело у меня стало таким, что без слез не взглянешь. Сиськи разнесло, и они все в венах, похоже на сыр с плесенью. Соски впору класть между двух булочек. Одна из мамаш-блогеров все трындит о красоте беременного тела. «Ты создаешь жизнь, ты – чудо-женщина, каковой тебя задумала природа. Радуйся жизни – радуйся за себя и за своего малыша!»

Ну, наверное, говорить и искренне верить в это гораздо проще, когда ты миллионерша, живешь на острове Мартас-Винъярд с мужем – нефтяным магнатом, отрядом помощниц по хозяйству и таким количеством семян чиа, какое способен вместить твой пищевод. К несчастью для всех нас, остальных, беременность – это чертова хрень.

Я тут прочитала на «Аэон» о биологических войнах во время беременности. Вроде бы существует такая разновидность паучих, которые позволяют потомству высасывать у них из лапок кровь, пока мать не ослабеет, – и тогда малыши съедают ее заживо. У млекопитающих, говорится на сайте, «плод тоже может выпускать в кровоток матери собственные гормоны и таким образом ею манипулировать».

Интересненько.

Я тобой не манипулирую. Ты сама собой манипулируешь. Ты безумна, мамочка.

– Тебе точно хочется об этом поговорить, Подлый Плод?

Сегодня утром я написала Марни – не отвечает. Она не выходила на связь с самого пикника клуба «Рожаем вместе». Господи, подружки – это какая-то дичь.

Элейн решила, что мне нужно выбраться из дома, и повела меня на «шопинг-терапию». На трассе автобус попал в аварию, поэтому дороги вокруг торговых центров оказались забиты и какие-то две мили мы преодолевали целый час по жуткой пробке. Она хотела попасть в «Бэйби-Уорлд», это такое гигантское место вроде самолетного ангара, сверху донизу набитое всеми мыслимыми и немыслимыми товарами, которые могут пригодиться, когда готовишься к появлению новорожденного. Элейн сказала, что мне уже пора начать гнездоваться. Ну, то есть она решила: раз я сама не гнездуюсь, она меня заставит. И вот теперь я сидела в машине и изо всех сил старалась почувствовать в себе тягу к гнездованию – и ни хрена ее не чувствовала. Я все думала о том автобусе, который попал в аварию, и о том, сколько, интересно, народу погибло. Представляла себе, как они свисают из окон.

Припарковавшись, Элейн тут же нацепила фиксатор руля – она всегда так делает, когда она или Джим куда-нибудь идут. Меня даже эта ее несущественная привычка бесит. Она так охрененно боится что-нибудь где-нибудь оставить без присмотра, так боится поехать отдыхать куда-то еще, кроме одного и того же дерьмового отельчика в Озерном крае в одни и те же даты каждый октябрь с Джимом. Тот же номер, тот же вид из окна, те же вилки и ножи. Буэ. Сегодня все в ней было мне ненавистно. И совершенно не хотелось думать о том, что нужно младенцу. Хотелось думать о том, что нужно мне!

А мне нужна Сандра Хаггинс. На острие ножа.

В этом «Бэйби-Уорлде» продается столько всего, что от одного только количества товаров можно тронуться умом. Единственное, что тут не продается, это собственно младенцы. Я понятия не имела, с чего начать. К счастью, у Элейн был с собой список формата А4.

– Итак, начнем с главного – закажем кроватку…

В магазине стояла страшная духота: кондиционер, похоже, не фурычил, и каждый торговый ряд был сплошь забит молодыми мамашами, толкающими перед собой чересчур огромные коляски, и семьями, которые шли плотными рядами в пять человек, чтобы мимо них уж точно никто не протиснулся. Рядом с отделом автомобильных сидений женщина вдалбливала что-то своему ребенку – девочке лет восьми. Каждое произнесенное слово она сопровождала рывком девочкиного запястья.

– Почему. Я. Должна. Все. По сто. Раз. Повторять? Ты. Что. Ту. Пая?

Ее дочь улыбалась и ковырялась в носу. Женщина выпустила дочкину руку, и девочка сразу вернулась к занятию, от которого ее так грубо отвлекли, – стала тянуть с нижней полки компанию пищащих жирафов. Женщина тут же снова дернула ее за запястье и несколько раз хлопнула ладонью по попе.

– То. Есть. Ты. Меня. Не. Слышишь. Да? Ма. Лень. Ка. Я. Ту. Пи. Ца.

Ребенку было скучно. Офигенски охрененно до забора и обратно – вот насколько скучно. Я это понимала. А мамаша-то ее почему не понимала?

Знаете, та степень скуки, когда хочется кататься по полу на спине и тереться головой о ковер? Вот насколько ей было скучно. Мне это знакомо. Когда мне в детстве становилось скучно, я каждый раз хотела что-нибудь поджечь – обычно одежду Серен. Пищащие жирафы по всему полу – это они еще легко отделались.

Женщина шлепнула девочку еще раз, та захныкала, а потом хныкание перешло в рыдания. Я услышала совсем рядом с собой чье-то дыхание и резко обернулась, но тут осознала, что это я сама. Мое собственное дыхание. Я кипела от ярости.

Что ты хочешь сделать?

– Свернуть этой чертовой бабе шею.

Оставь ее в покое. Это тебя не касается.

– Но кто за нее заступится, а?

Ну уж не ты. Не вмешивайся.

Шлепанье по попе продолжилось.

ПРОСТО УЙДИ.

И тут у меня в животе что-то оглушительно шарахнуло. Прямо-таки взрыв. Как будто сработала небольшая бомба.

– А-а-а-а-а черт что это было?!

Магазин сделал вокруг меня полный оборот, и я села на мухомор – часть какого-то столового мебельного комплекта.

– Прошу прощения, – сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Кажется, ребенок меня пихнул.

– О господи, что случилось? – закричала Элейн, на всех парах вылетая из-за угла с охапкой упаковок влажных салфеток без запаха и грудой розовых слюнявчиков.

– Она пинается. Ай! Черт, опять!

– В книге ничего не пишут о том, что ребенок может начать толкаться так рано, – сказала Элейн, роняя салфетки и слюнявчики и выуживая из сумки «101 вопрос о беременности».

– Ну я же это не придумываю, – проговорила я, обхватив живот руками, как будто всерьез опасалась, что он сейчас треснет и содержимое разольется по всему полу.

Неприятно, да?

– Может, надо вызвать скорую?

– Нет-нет, все нормально, – сказала я. – Просто нужно немного посидеть.

Элейн на несколько секунд оставила меня в покое, и я сидела на своем мухоморе, как какой-нибудь гном-убийца, пока передо мной чудесным образом не возник стакан теплой воды из-под крана. Его держал в руке темноволосый парень-кассир. Он соответствовал всем требованиям симметрии, и, думаю, с ним уже законно было вступать в сексуальную связь, так что я тут же влюбилась. Когда он со мной заговорил, я попыталась с ним пофлиртовать с помощью специального смеха, но Элейн своей встревоженностью запорола мне всю игру.