Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

Суббота, 8 декабря

Бог забавляется. Прислал мне корабли – целую кучу, не меньше ста штук – в виде Рождественской флотилии Монкс-Бея, ежегодного мероприятия, которое проводят в одну из декабрьских суббот после захода солнца. Каждую лодку в гавани украшают гирляндой, и судно плывет, производя сигнальные гудки и оглушая окрестности песнями Нодди Холдера.

Для жителей Монкс-Бея флотилия, безусловно, была главным событием года. Посмотреть на нее приходили буквально все. Настоящий семейный праздник.

Вот, наверное, почему я чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Вдоль гавани раскинулся рождественский рынок. Киоски, обычно торгующие жареной рыбой с картошкой, трансформировались в ларьки с каштанами и эгг-ноггом, и тут же повара переворачивали на шкворчащих жаровнях сосиски, ловко подбрасывали блины и мотали в медных бочках клубки сахарной ваты. Был тут и возведенный к праздникам каток, и светящийся в темноте мини-гольф, и гигантский надувной стеклянный шар с бумажными снежными хлопьями, в котором желающие могли сфотографироваться. Мама, папа, сестры, собака. Хор ЖМОБЕТ исполнял рождественские песнопения и гремел благотворительными ведерками. Я щедро пожертвовала в пользу животных и бездомных, но вот закрытие городского бассейна меня, как бы сильно я ни старалась, вообще не колышет.

Плод дорос уже до размера кокоса, и, представьте себе, преодолев рубеж тридцать первой недели, я дошла до того, что не могу стоять на ногах дольше двадцати минут. Я начинаю как-то проседать. Вешу уже примерно как слоновий детеныш, а спина болит так, будто я неделю напролет грузила ящики.

Когда я поняла, что ноги у меня вот-вот вспыхнут синим пламенем, я опустилась на швартовую тумбу на пристани и потерла разболевшийся живот.

– Милая, что случилось? – спросила Элейн. – Плоховато?

– Ага, – буркнула я. – Херовато.

Мы сидели на разных швартовых тумбах и смотрели, как корабли неумолимо проскальзывают мимо – похоже на игру «Морской бой». Дзынь запрыгнула мне на колени, но тут же спрыгнула обратно, потому что вместе с животом ей там было не уместиться. Запрыгнула вместо меня на Джима.

– За доброе Рождество и за то, чтобы наступающий год был к нам добрее, – провозгласил тот и чокнулся с нами обеими стаканом эгг-ногга.

– Не хочу думать про следующий год, – вздохнула Элейн, отхлебнула из своего стаканчика и тут же выплеснула свой напиток в гавань. – Фу, свернулся! Рианнон, не пей!

Она забрала у меня стакан и мой коктейль тоже вылила.

– Ну ладно, давайте не будем думать про следующий год, – сказала я. – Важно не то, что случится в будущем, а то, что происходит Сейчас.

– Хорошо сказано, – улыбнулся Джим, поднимая бокал. – За сегодняшний день!

Элейн похлопала меня по животу и уже приготовилась было что-то сказать, но со вздохом передумала и промолчала.

– Так, ладно, – сказала я. – Я, пожалуй, пройдусь по магазинам.

– О, я пойду с тобой.

– Элейн, мне нужно пойти одной, – остановила я ее. – Ну, знаете, сюрпризы…

Она просияла.

– А! Понимаю. Ну хорошо, милая, тогда увидимся дома.

«Важно не то, что случится в будущем, а то, что происходит Сейчас» – собственная фраза преследовала меня все время, пока я ходила по городу. «Сейчас» я пыталась смириться с предстоящим Рождеством. «Сейчас» я пробовала съесть сладкую вату. «Сейчас» я шла вдоль гавани и смотрела, как скользят по воде кораблики и люди на палубе чокаются бокалами и любуются фейерверками, взлетающими над пристанью. «Сейчас» я стояла и слушала, как ЖМОБЕТ безжалостно перевирают «Я узрел три корабля» и «Дитя Марии».

Я очень старалась почувствовать радость, ощутить, что вот это все – нормально и больше мне ничего не надо. Что оглушительная нарочитая веселость джингл-беллсов и других рождественских хитов, несущихся из каждого, мать его, магазина, – это и есть именно то, что мне хочется сейчас слышать. Что при виде моей подруги Марни, гуляющей с Тимом, который держал ее за руку так, будто она прикована к нему наручниками, мне не захотелось завопить.

Но вместо всего этого я ощущала лишь изжогу и боль в ногах. А еще женщина в горчичном свитере не придержала передо мной дверь на входе в «Бутс». И мужчина в коричневой куртке промчался мимо и задел меня. А мужчина в магазине ирисок не предложил мне пакет. А педофилка Сандра Хаггинс ела яблоко в карамели и любовалась флотилией – и в глазах ее отражались праздничные огни. Она подергивала плечами под Элтона Джона. Сумочка новая. Улыбалась подружке – и подружкиному ребенку.

Подружкин ребенок. Подружкин ребенок. Ее подпускают к детям. После того, что она сделала. Интересно, подружка вообще в курсе, кто она такая? Она знает, что эта женщина творила в прошлой жизни?

Нет, не в прошлой жизни. В этой, сука, жизни!

«Ак-цен-ти-руйся на положительном, лик-ви-дируй отрицательное, отвечай лишь утвердительно, а прочее считай вредительным»[673].

Почему хор это поет? Это ведь не рождественская песня.

Я заскочила в туристическое бюро – успела за десять минут до закрытия и получила целую охапку рекламных проспектов для выбора рождественского подарка Джиму и Элейн. Бюджетный тур по Австралии. Круизы. Потом полистаю и что-нибудь выберу. Возможно, Калифорнию. Хочу, чтобы Джим увидел суперцветение. Представляю, какое у него будет лицо.

Кестон наконец ответил на мой звонок – кажется, я набирала его уже семнадцать раз с тех пор, как мы виделись в Доме с колодцем. Мне показалось, он не очень расположен к болтовне.

– Рианнон, ты должна мне довериться. Я все сделаю.

– Я должна понимать, что происходит. Что с Жерико? Где мои новые документы? Фотографии нормально получились? Ну да, парик слегка потрепанный, но лучшего я не нашла.

– Да-да, дело двигается, я же говорил тебе, что на это потребуется время.

– Я видела Сандру Хаггинс на флотилии. Она была с ребенком.

– Одна?

– Нет, с подругой. Думаю, это был ребенок подруги. Но все равно.

– Не приближайся к ней. Я серьезно.

– Она выглядела такой довольной. Какое она имеет право, а?!

– Рианнон, прошу тебя, оставь ее в покое. Звони мне только в случае экстренной необходимости, договорились? Я свяжусь с тобой, когда у меня будет новая информация. Сиди и не высовывайся.

Меня продолжали терзать сомнения по поводу Кестона. Ну да, он знал папу, они дружили и вместе делали нехорошие вещи, но ведь при этом он был детективом. А я – серийной убийцей. На его месте я бы наверняка захотела меня схватить. Захотела бы этой славы. Что, если он только притворяется таким добреньким, чтобы подойти ко мне поближе и поймать?

У него оставались друзья в полиции. Интересно, он приносил присягу и клялся защищать, служить и все такое – или так делают только в кино типа «Полицейской академии»?

Не знаю. Да еще эта мамнезия – черт бы ее побрал, думать толком не получается. Эй, ты, может, поможешь, а? Подбрось идейку!

Как я тебе помогу? Чего ты от меня хочешь? Ведь я всего лишь кокос!

– Мне стоит доверять Кестону Хойлу?

Может быть. А может, нет.

– Помогла. Спасибо.

Я не могу думать ни о чем, кроме ирисок, которые лежат у тебя в сумочке. Ты про них не забыла?

Четверг, 13 декабря

1. Водители грузовиков, которые едут по средней полосе с той же скоростью, что и тип на внутренней полосе, так что тебе их ни за что не обогнать.