Поквитайся - Гретхен МакНил

Это и стало его прозвищем. «Эй, гомик!» – кричали люди, чтобы привлечь внимание Кристофера, и, как всегда в католических школах, никто из взрослых не вмешивался.

Итак, проведя с Кристофером несколько месяцев, Бри наконец решила признаться, что он ей очень нравится.

Закончилось все не так уж и хорошо.

На лице Кристофера отразился ужас, ему была физически неприятна сама мысль об отношениях с Бри. Почувствовав себя униженной, она сделала то, за что ей стыдно до сих пор.

Она присоединилась к издевательствам.

Бри до сих пор помнила выражение лица Кристофера, когда она впервые назвала его гомиком в столовой. Он как будто разом потерял всякую надежду. В его глазах не было ни грусти, ни гнева, лишь разочарование, что казалось в разы хуже. Он покачал головой и уставился на свой поднос с недоеденным обедом.

Тогда Бри видела его в последний раз.

В тот вечер Кристофер признался родителям. По крайней мере, такие ходили слухи. Он рассказал им о школьных издевательствах, об оскорблениях и о том, что его считали геем. А потом он сказал родителям, что считает себя бисексуалом и уже «встречался» с другим мальчиком в школе.

Это вызвало настоящую бурю. Биманы тут же забрали сына из школы святого Албана. Прежде чем Бри успела ему позвонить, номер мобильного Кристофера сменился, его аккаунт в Нельзябуке был удален, а когда учительница шестого класса наконец обратилась к ученикам с рассказом о случившемся с Кристофером, Бри узнала, что его отправили в военную академию в Аризоне. Арчвэй.

И это вина Бри.

Теперь два человека мертвы, и похоже в убийствах замешан Кристофер Биман. Убьет ли он снова? Может ли следующей жертвой стать кто-то из НПО?

Бри сжала кулаки. Она не допустит этого.

Возможно, она и пропускала мимо ушей девяносто пять процентов слов отца, но один совет хорошо ей запомнился: в политике лучшая защита – это нападение.

Пришло время дать отпор.

Когда во вторник снова начались занятия в школе, первое, о чем утром подумала Оливия – что ей непременно надо поговорить с Марго.

Она искала ее в коридорах на переменах и во дворе во время обеда, но безуспешно. Следующим шансом увидеть Марго была репетиция после занятий, и так как до выхода на сцену у Оливии оставался целый час в запасе, она сразу отправилась за кулисы. Обычно Марго проводила время в гримерке принимая тех, кто хотел повторить с ней свои реплики, но сегодня там проходила примерка костюмов.

В коридоре толпились актеры в костюмах, словно сошедших с экрана фильма «Войны». На некоторых были полосатые рубашки и джинсовые комбинезоны, на других – блестящие фиолетовые жилеты и шляпы с перьями, а на третьих – оранжевые кимоно.

Пинат стояла перед зеркалом в репетиционной комнате и удрученно разглядывала свое отражение. На ней была бейсбольная форма в тонкую полоску и кепка в тон. Ученик, предположительно ответственный за костюмы, подкалывал брюки булавками, чтобы подшить их ниже колена, а довольный мистер Каннингем за всем этим наблюдал.

– Почему я одета как Дерек Джитер? – спросила она.

Мистер Каннингем сделал пометку в блокноте.

– Ты член банды «Бейсбольные фурии», – ответил он, не поднимая глаз. – Ты же смотрела фильм?

Пинат поморщилась.

– Мне что, придется раскрашивать лицо, как мим?

– Именно.

Пинат встретился взглядом с Оливией.

– Надеюсь, твой костюм не такой отвратительный, – сказала она.

– Джинсовая безрукавка и камуфляжные штаны, – отозвалась Оливия.

Пинат вздохнула.

– Ясно. Наверное, и в нем ты будешь выглядеть невероятно горячо.

– Мистер Каннингем, – позвала Оливия, меняя тему. – Вы не знаете, где Марго? Я бы хотела прорепетировать с ней финальную сцену.

– Она в моем кабинете. – Мистер Каннингем вопросительно посмотрел на нее. – Но она сообщила, что тебе больше не нужно репетировать.

– Да?

Мистер Каннингем кивнул.

– Сегодня утром она сказала мне не направлять тебя больше на прогон реплик.

– О.

Оливия вышла из репетиционного зала и вернулась за кулисы. Марго явно не хотела с ней разговаривать. И разве можно ее в этом винить? Ведь совершенный Оливией поступок не заслуживал прощения.

– Псс! – прошипел кто-то из темноты позади нее. – Оливия.

– Бри? – обернулась Оливия.

– Нам надо поговорить. – Бри схватила Оливию за руку и потащила ее в угол, за штору, висевшую вдоль задней стены театра.

– Нас не должны видеть вместе, – возмутилась Оливия.

Бри фыркнула.

– Поздно. Ты же вчера получила еще один конверт?

Оливия замялась. Был ли смысл держать это в секрете?

– Да.

– Вот видишь? Тот, кто стоит за этим, уже знает, кто мы и как мы связаны.

Оливия выглянула из-за шторы.

– Чего ты хочешь?

– Нам пора перейти в нападение, – сказала Бри, ее глаза блестели. – Дадим отпор тому, кто за всем этим стоит.

– Дадим отпор? – Оливия понизила голос. – «Сознайтесь во всем или пожалеете», – процитировала она. – Что, по-твоему, это значит, Бри? Этот парень – псих. Он уже убил двоих. Следующими вполне можем стать мы.

– Не устраивай истерику.

– Истерику? В каждом коридоре дежурят копы. Меня обыскали по дороге на репетицию. Отца Уберти каждый день после школы провожает домой вооруженный до зубов эскорт, потому что думают, что он будет следующей жертвой. – Она чувствовала, как ее голос становится все выше и выше по мере того, как нарастала паника, но ей было плевать. – Если его не могут остановить даже копы, с чего ты взяла, что смогу я?

Бри поджала губы.

– У меня есть план. Нам всего лишь надо…

– Нам? – Оливия покачала головой. – С НПО покончено. К тому же, что, если Марго права? Что, если тот, кто посылает все эти конверты, – один из нас?

– Ты правда в это веришь?

Оливия не смогла посмотреть Бри в глаза.

– Я… я не знаю.

– Я просто хочу сказать, – продолжила Бри, — что мы не можем позволить этому анониму продолжать убивать людей. И лучший способ помешать ему осуществить свою угрозу – разоблачить его.

– Я… – Оливия замолчала и огляделась. Театр был ее домом, здесь она чувствовала себя живой. Не с НПО. Как только они закончат школу, все их миссии станут далеким воспоминанием, а для Оливии начнется настоящая театральная жизнь.

Но сначала