Почта открывается в полночь - Дарья Романовна Герасимова

Кит вытащил почтовый мешок. Достал посылки. Сумку с письмами поставил рядом со столом Харлампыча. Вернулся и, не обращая ни на кого внимания, протёр Гуся-Лебедя. Потом угостил Гуся печеньем, которое специально для него взял из дома.

— Там для Семихвостова есть две посылки, большие!

— Сейчас выдадим. — София Генриховна пошла в зал, где сидели сотрудники почты.

— Ты у кого учишься? — остановил Кита Златогоров.

— Я в школе учусь, в Жуковском.

— То есть у тебя вообще нет учителя? — Златогоров искренне удивился.

Кит пожал плечами, взял мешок с мелкими бандеролями и несколько посылок и пошёл за Софией Генриховной.

Сквозь невысокое стекло, разделявшее зал с посетителями и зал с операторами, он видел, как Златогоров, напряжённо о чём-то размышляя, пошёл с учениками к выходу. На пороге крикнул:

— Завтра ещё двух пришлю! Последних!

Забрал свою сумку и вышел.

Семихвостов прошёл к окошечку.

Веснушчатый мальчишка увязался за Китом. Пока Кит таскал мешки и коробки, он уселся в кресло, на котором вчера сидел Кит, и теперь рассматривал лежащие рядом конверты и пакеты. Вернее, не совсем рассматривал. Сейчас он держал в руках вчерашнюю посылку и внимательно к ней прислушивался.

Кит налил себе чаю, положил в него несколько ложек сахара и сел рядом с креслом на какой-то ящик.

— Там что-то шуршит! — Глаза у мальчишки были карие, но не испуганные и не сонные, как Киту показалось вначале, а хорошие такие глаза, любопытные!

— Знаю, тоже вчера слушал!

Мальчишка снова приложил коробку к уху.

— И, кажется, ползает!

— Мне тоже так показалось!

— Ящериц же не станут так отправлять? — В голосе мальчишки послышалось беспокойство о неведомых ящерицах.

Кит хотел было сказать, что, мол, нет, конечно. Потом вспомнил толстую летучую мышь и промолчал. Лишь отпил глоток чая из чашки и встал, чтобы было лучше видно, что там творится у окошек.

Алексей Петрович как раз разворачивал посылку. Он приоткрыл крышку коробки, заглянул внутрь. И сразу же убрал посылку в большую сумку. Потом так же заглянул во вторую коробку. И тихо заметил:

— Но здесь опять нет этого предмета!

Свет мигнул.

— Опять нет!

Свет погас на несколько секунд. Но этих секунд оказалось достаточно для того, чтобы мальчишка вскочил с кресла, задел руку Кита, как раз ту, в которой он держал чашку с чаем…

Когда свет загорелся снова, первое, что увидел Кит, была залитая чаем коробка в руках у мальчишки. Второе — нечто длинное, нежно-золотое, похожее на земляного червяка, что начало с шуршанием выбираться из размокшей коробки. Приглядевшись, Кит понял, что это тонкий росток, который быстро-быстро рос. Другие ростки, но поменьше, тоже начинали высовываться из коробки.

Мальчишка выронил коробку.

— Что это?

— Змеючник древовидный. Если бы вы, Индриков, хоть немного запоминали то, что я вам рассказываю, вы бы это сейчас знали. — Семихвостов строго посмотрел на мальчишку, потом перевёл взгляд на Софию Генриховну. — И я даже знаю, кто у нас в посёлке так любит иноземные растения.

София Генриховна махнула рукой в сторону коробки. Все ростки перестали двигаться, кроме одного, первого и самого длинного. Росток, теперь больше похожий на золотую длинную змею, дополз до окна, поднялся к огромному горшку с землёй, вытолкнул из него росшее там хлипкое денежное дерево и теперь с лёгким шипением закапывался в землю.

Светловолосая девушка с любопытством наблюдала за этим. Строгая дама подошла к столику, взяла графин с водой, высыпала в него весь сахар из сахарницы и начала молча поливать закапывающееся растение.

— Чья это посылка? — спокойно спросила она.

Кит нагнулся и прочитал на уцелевшей части упаковки:

— Карасёву С. Е. Отдать лично в руки. Посёлок Кратово, Седьмая Линия, дом 1.

София Генриховна достала телефон и набрала номер.

— Семён Евдокимович? Это София Генриховна. Да, с почты. У нас тут проблемы с вашим растением… Да, понимаю, что не могло быть. Да, догадываюсь, что вам пересылали просто семена. Да, из Англии. Да, шуршали. Да, внутри коробки. Но потом наш курьер пролил на коробку чай. Сладкий? А вы как думаете?

В трубке раздался крик.

София Генриховна нажала отбой.

— Сейчас прилетит, заберёт свой змеючник.

— А тот, который закопался? — Мальчишка показал на горшок. Казалось, он совершенно не удивился.

— Этот, полагаю, будет у нас расти. — София Генриховна невозмутимо подняла с пола росток денежного дерева и поставила его в ближайшую чашку.

Через полчаса на почту прибежал растрёпанный бородатый человек.

— Ну как, как такое могло произойти? — причитал он. — Кто, кто догадался пролить на семена именно что-то сладкое?

София Генриховна строго посмотрела на Кита.

Удобно расположившийся у окна Семихвостов ехидно заметил:

— Вот и я второй день не понимаю!

Кит покраснел.

— Я же не специально!

Веснушчатый мальчишка мирно и явно без чувства вины рассматривал горшок с закопавшимся растением.

Бородатый Карасёв бережно собрал ростки в новую коробку, которую ему выдала барышня в очках, и убежал. Потом ушёл Семихвостов.

Кит молчал. Потом вздохнул и спросил:

— Мне завтра приходить?

София Генриховна внимательно посмотрела на него.

— Конечно! И пожалуйста, приходите раньше, не к двенадцати ночи. И как вас только родители отпускают в такое время!

— Но ведь почта открывается в полночь?

— Для посетителей — да! Но вы теперь сотрудник, хоть и на испытательном сроке, а значит, можете приходить к семи часам вечера. Время выхода с почты будет девять. Удобно? И да, завтра никуда летать не нужно. Завтра технический день. Будем разбирать нашу корреспонденцию. И на будущее — с нашими посылками надо обращаться аккуратнее…

— Иначе руку откусят, — хихикнула светловолосая девушка в очках. — Или нос! Они могут! Во-он, — она показала куда-то в сторону, — у нас даже аптечка на стене висит! Меня зовут Милена. Мила.

— Ну, руки они, конечно, не откусывают. — Строгая дама посмотрела на Кита. — Но разные метаморфозы с ними происходить могут. Люди иногда посылают настолько странные предметы… — Дама закрыла глаза и вздрогнула, видимо, вспомнив что-то особенно интересное. — Меня зовут Эльвира Игоревна. Ты, если что-то непонятно, ко мне обращайся, ну, если София Генриховна будет занята. Да, ещё у нас есть баба Женя, уборщица, ты её видел. Она нечасто приходит.

— Никита Буранин. Кит. — Кит улыбнулся, на душе стало немного легче. Потом посмотрел на мальчишку. Надо же и с ним познакомиться, раз он тоже будет здесь работать, хоть и не будет летать на Гусе-Лебеде.

— Марат, — представился мальчишка. — Марат Индриков.

И вылил оставшуюся в графине сладкую воду на закопавшееся растение.