Тайна старой риги - Кузьма Логинович Соловьев

— Мы все расскажем ему, только не теперь, а когда обнаружим вредителя. Сейчас председатель　злится на Нечкина и может испортить все дело.　

Вечером ребята определили место для дежурных в снопах обмолоченной и сложенной под крышей соломы, с правой стороны риги. Отсюда можно было наблюдать за лазом и за канавой, откуда проложена труба в яму овина.　

В последнюю декаду августа снова зачастили дожди, они делали невозможной уборку комбайнами. Жали хлеба вручную. Сырые снопы привозили в ригу и после проветривания досушивали в овине.　

В одну из темных ночей дежурными на сушке были Миша Валдайцев со своей бабушкой Полей, еще бодрой и подвижной старушкой. Долго крепилась бабушка, рассказывала внуку сказки, но тепло разморило ее, и она крепко уснула. Миша вылез в ригу и притаился у стенки овина — он знал, что сегодня в секретном дежурстве должен быть Ваня Зорин.　

Миша дал сигнал — мышиный писк. Ответа не было. Он подождал некоторое время, пискнул — опять молчание. Он хотел было окликнуть в третий раз, но насторожился. К овину со стороны поля кто-то шел: шагнет, остановится, опять шагнет…　

Миша лег на землю, вглядываясь в темноту. На фоне неба выросла высокая фигура. Она дошла до канавы, нагнулась, закачалась. Мальчик услышал слабый скрежет металла, всплеск воды.　

Миша не успел обдумать, что делать дальше, как позади послышались приближающиеся шаги. Кто-то наткнулся на него на ходу, упал и придавил ему голову. Нестерпимая боль в носу и в еще не зажившей ране на затылке заставили его крикнуть.　

Неизвестный бросился от овина, споткнулся, упал, быстро поднялся и стремительно побежал в поле. Упавший на Мишу тоже поднялся и бросился вслед за убегающим.　

До сознания Миши дошло: на него упал, наверное, Ваня Зорин. Он успокоился, ощупывая больные места. Из носа шла кровь. Дополз до канавы и холодной водой обмыл лицо. Поднялся, шагнул в сторону, откуда убежал неизвестный человек. Что-то преградило путь. Ощупал: в руке оказался тонкий металлический прут, торчащий из канавы. Миша дернул его к себе, тот не поддался.　

С поля послышались шаги. Миша, вглядываясь в темноту, узнал Зорина.　

— Миша, — позвал тот, — здорово я тебя ушиб-то? Не сердись… это я нечаянно, не знал, что ты следишь. Я давно обнаружил его… Он был в том конце риги — у него электрический фонарь. Осветил все. Я перепугался, как бы не заметил.

— Ничего, я только немного испугался, не ждал, — храбро ответил Миша. — Здесь железный прут, не вытащу, помоги.　

Ваня ощупал прут, вытащил и обратно воткнул в глинистое дно канавы.　

— Ты оставайся здесь, а я разбужу Петю и с Дышем попробуем поймать этого гостя. — Ваня теперь был убежден, что неизвестный и есть тот преступник, который хочет сорвать обмолот в бригаде. — Только бабушке ни слова. Спит она?　

— Спит, и крепко спит, днем в огороде уморилась.　

ПО СЛЕДАМ ВРАГА

Петя которую уже ночь подряд спал беспокойно, часто просыпался и прислушивался к каждому звуку. Так и сегодня. Он рассудил, что ночь темная, возможен дождь, а это лучшее время для воров и всяких бандитов. Он слышал, как улеглась мать в чулане и скоро уснула. Нечкин долго не засыпал, но и он, наконец, затих. Забылся и сам Петя, но скоро проснулся, словно кто толкнул в голову. На улице под окном услышал шуршанье. Звякнула цепь— Дыш вышел из конуры. По стеклу шарахнул лист, сорвавшийся с дерева, еще… Петя тихо поднялся с кровати, подошел к окну, надавил на створки рамы. Окно бесшумно раскрылось. Мелькнула чья-то тень. Ветка коснулась Петиной руки. Перед ним, как из-под земли, вырос Ваня Зорин.　

Петя вылез в окно, закрыл створки, отвязал Дыша, и все трое пошли вдоль улицы. У входа в ригу их ждал Миша.　

— Бабка спит, — предупредил он.　

Петя подошел к углу канавы, пытаясь нащупать железный прут. Его не оказалось.　

— Где прут? — обратился он к Мише.　

— Здесь должен быть, я не брал его.　

Однако прута не нашли. Его забрал кто-то другой.　

Петя сердито упрекнул Мишу:　

— Прозевал, эх, ты!　

Пустили Дыша по следам неизвестного ночного посетителя. Пес обнюхал следы и порывисто бросился в ночную тьму. Петя и Ваня едва успевали идти за ним. Неожиданно в этой спешке они потеряли ориентировку. Куда вел след? Впереди зачернело строение. Вышли на дорогу. Узнали: своя деревня. Дыш вел по улице, на середине свернул вправо. Подошли в упор к стене дома колхозного кузнеца, Мишиного деда, Сергея Валдайцева. Дыш вскочил на крыльцо и лапами стал царапаться в дверь.　

Вот так штука, — вырвалось у ребят. С трудом успокоили Дыша, осмотрелись, прислушались. Кругом тишина. Сошли с крыльца. Ваня наступил на что-то мягкое, поднял.　

— Петь, — шепнул он, — резиновый сапог!　

— Дыш, ищи! — приказал Петя.　

Дыш обнюхал сапог и неожиданно для ребят вырвался и с лаем помчался назад по улице. Задержать его было невозможно. Ребята побежали прямо на лай собаки, но за деревней он прекратился. Остановились.　

— Или догнал, или сбился, — едва выговорил запыхавшийся Петя. Большая дорога с этого места разветвлялась на три поменьше — на Горицы, Красные Сады и к риге. Куда идти? Вдруг через поле, со стороны Красных Садов, донесся далекий лай. Пробежали шагов триста, прислушались. Лаял Дыш, но в стороне от дороги. Побежали напрямик — через кустарник, овсы. Лай все ближе и ближе. Вот берег реки Дубенки. Дыш стоял на берегу и то скулил, то отрывисто, с хрипом лаял. Листья кувшинок скрыли воду от берега до берега, правее разлился широкий плес.　

— Через Дубенку перемахнул. Дыш, айда!　

Пес послушно переплыл речку. Но на противоположном берегу он не учуял следов. Ребята сбросили одежду и тоже переплыли на другой берег, прошли с собакой вверх и вниз на сотни метров — преследуемый как в воду канул.　

Обескураженные Петя и Ваня уже на восходе солнца возвращались в деревню. За ними, виновато оглядываясь назад, шел мокрый и грязный Дыш.　

Ребята подошли к деревне, а в это время, немного ниже места, где они перебирались на другой берег Дубровки, качнулась застрявшая еще в половодье вершина ели и из-под нее показалась человеческая голова; она медленно повернулась в одну сторону, в другую и поднялась выше. Скоро из воды вылез на берег человек и шагнул в ивняк. Убедившись, что здесь его никто не увидит, он свернул кольцом резиновую трубку и положил ее в карман, снял одежду, выжал из нее воду и, осматриваясь, через кустарник зашагал к