Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров
Глава 33
Как пала Варшава
Во Франции пропаганда внушала, как почетно быть солдатом. А при развале экономики и безработице солдатское жалованье стало для многих возможностью прокормить семью, армия быстро росла. Выдвигались талантливые начальники, в королевских войсках неспособные купить патенты на высокие чины и должности. Но революционное правительство стало и очень агрессивным. Провозглашало иллюминатские лозунги нести революцию на штыках по всему миру, и народы поддержат, будут восставать за «свободу, равенство, братство».
У деревни Жемалл французы разбили австрийцев — потери победителей были вдвое больше, но и армия втрое больше. Революционные войска вступили в Бельгию, не успокоившуюся после собственных восстаний. Ворвались в Германию, в герцогство Пфальц, взяли Майнц. Захватили герцогства Ницца и Савойя, возбудив местных жителей «свободами». А примеры «свобод» показывали у себя, осудив и казнив короля. Европу это вогнало в шок. Вместе с явной международной опасностью подтолкнуло в антифранцузскую коалицию Англию, Испанию.
Россия к ним не присоединилось. Но революционеры боялись ее. Возненавидели за подавление «дочернего» очага в Польше. Ухватились за давнюю традицию королевского правительства: натравить на русских Турцию. Новые французские дипломаты в Константинополе принялись будоражить султанских вельмож. Предлагали всемерную помощь, даже прислать свой флот с десантами на Черное море, вместе с турками высадиться в Крыму — а русская-то армия ушла в Польшу, какой удобный момент! Самые горячие головы в окружении Селима III возбудились. Посыпались придирки к недавно заключенному мирному договору, к действиям русских в Польше.
На неожиданное обострение Екатерина отреагировала четко, как в шахматах — двумя ходами своих фигур. В ноябре 1792 г. главнокомандующим на юге назначила Суворова, поручила укрепить оборону, предоставив ему огромные полномочия. Подчинила ему гражданскую администрацию, дала даже право начинать войну без указов из Петербурга. А послом в Османскую империю она, неожиданно для многих, направила боевого генерала Кутузова. Оно лишь имя Суворова, как сообщили из Константинополя, произвело у турок «великое впечатление», отрезвило сторонников войны.
А он взялся подтягивать на юге войска. Выполнять вместо Зубова работу, незавершенную Потемкиным. Перестраивал по собственным планам старые крепости Кинбурн, Фанагорию (Тамань), укрепления Севастополя, возводил Тирасполь, Одессу, Овидиополь. Денег на все сразу не хватало, и Суворов взял 100 тыс. руб. из средств флота. Возмутилась Военная коллегия, указала, что он может расходовать суммы лишь до 10 тыс., а для больших расходов должен обращаться в Сенат. Флотские деньги приказала возвратить и поучала, что строительство надо вести постепенно. Но Суворов понимал, укрепляться надо везде и быстро — это лучше всего остережет соседей от нападений. Распорядился для нужд обороны продать за 100 тыс. собственные имения под Новгородом. Дошло до Екатерины, и она вмешалась. Признала правоту Суворова, велела немедленно оплатить все начатые им работы, во флотскую казну деньги не возвращать и еще дополнительно выделить ему 250 тыс. руб.
Ну а назначение Кутузова было не только напоминанием туркам об их поражениях. Императрица уже заметила в нем качества незаурядного дипломата. Ведь это он вел переговоры с Шахин— Гиреем, да и Суворов о нем говорил: «Умен, умен, хитер, хитер, никто его не обманет». Государыня не ошиблась. В Константинополе он быстро создал великолепную сеть разведки. Разобрался, что турок против русских настраивает не только посол Франции, но и Англии, хотя они и враждуют между собой. Постарался порушить их интриги. Узнал и о том, что к реальной войне Османская империя не готова, на угрозы можно пока не обращать внимания — чтобы отремонтировать ее крепости и восстановить флот, нет денег.
А на будущее постарался настроить турок на выгоды мира. Кутузов был очень обаятельным человеком, умел разговорить собеседников, как никто. 80-летний рейс-эфенди (министр иностранных дел) был всегда мрачным и угрюмым, улыбки у него не видели никогда. А после встречи с Кутузовым случилось невероятное: он был весел и смеялся! Посол узнал и о большом влиянии на султана его матери Михришах-султан. Подкупив охрану, пробрался в гарем, куда мужчинам был вход запрещен под страхом смерти. Михришах-султан польстило, что Кутузов обращается к ней. Сделали свое дело ум и обходительность посла, мать повелителя приняла его сторону. Селиму III потом всё же донесли, что Кутузов побывал в гареме. Но ссориться с матерью он не стал, сделал вид, будто ничего не было. Все трения удалось сгладить, добиться у Турции выгодных условий для русской торговли, нашим судам разрешили свободно заходить в османские порты.
А тем временем императрица и Фридрих Вильгельм потребовали от Польши заключения мирного договора, чтобы она официально признала утрату территорий. Паны взвыли. Противиться уже не могли, но спорили, волынили, тянули время. Министры и депутаты уходили в отставки, не желая позорить свои имена. Но Екатерина в общем-то и не ждала формальностей. Сразу взялась за переустройство приобретенных земель.
Одна проблема обозначилась еще раньше — в этих областях веками разрослись многочисленные еврейские общины. А государыня еще в начале правления подтвердила указы Елизаветы о запрете иудеям проживать в России. Но все же со временем по факту пришлось делать исключения. Немало евреев было в отвоеванных турецких владениях. Да и люди для освоения южных краев были нужны. Императрица предоставила иудеям право проживать в Новороссии, записываться в купеческое сословие, но только на правом берегу Днепра, на «новых» российских землях.
Такое же положение «по факту» получили евреи в Восточной Белоруссии, присоединенной по первому разделу Польши. Случались споры, противоречия, конфликты с администрацией. Глава кагала Цалим Файбишович несколько раз ездил в Петербург, излагал претензии перед Сенатом, его приняла и сама императрица. Дважды она разбиралась и признала жалобы справедливыми. Обязала губернатора Витебска выплатить штраф, компенсировать незаконные убытки в 6 тыс. руб. С присоединением новых территорий Белоруссии и Украины подобных случаев должно было стать гораздо больше. Следовало узаконить статус евреев в Российской империи.
Данный вопрос решили заранее, 23 декабря 1791 г. — когда никакого раздела еще не было, но он уже был предрешен. Отменять прежние запреты Екатерина не стала, прекрасно понимая, как это ударит по интересам отечественных купцов, предпринимателей, мелких торговцев. Она издала указ о черте оседлости. Иудеи сохраняли все права, которые имели в Речи Посполитой — защиту их вероисповедания, самоуправления,
