Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Последнее утро началось со службы в часовне Синьории, где приговоренные причастились, причем Савонарола причастил своих сотоварищей, приняв, таким образом, активное участие в богослужении (вновь напомним, что, будь он реально отлучен папой, ему бы этого сделать не позволили). Тем временем возводился эшафот. Существуют несколько копий картины, запечатлевшей в подробностях и это сооружение, и процедуру. Единственное, что противоречит истории, – очень небольшое количество народа. Либо художник поленился, либо толпа мешала бы запечатлеть подробности. Вдоль фасада Синьории от льва Марцокко тянулась своего рода трибуна, посередине ее стоял алтарь, по обеим сторонам которого восседали папские эмиссары, епископ Вазона – Бенедетто Паганотти, гонфалоньер юстиции, совет «Восьми». Перед трибуной был устроен деревянный помост, который затем под углом примерно 45 градусов сворачивал к «лоджии пизанцев» – в сторону гигантского костра, сложенного посреди площади. На его верх, к тройной виселице, вела лестница.
Первым делом осужденным предстояла процедура лишения священного сана (Савонарола точно был священником, фра Доменико, судя по его намерению войти в огонь 7 апреля со Святыми Дарами, – тоже, логично предположить, что и фра Сильвестро также носил священный сан, ибо принимал исповедь). Процедура сколь долгая и торжественная, столь и унизительная. Сохранилось ее описание по отношению к Джордано Бруно, который тоже был монахом-доминиканцем и священником: «Джордано Бруно привели к алтарю тащившие его под руки клирики. На нем были все облачения, которые он получал соответственно ступеням посвящения, начиная со стихаря послушника и кончая знаками отличия священника. Епископ, совершавший церемонию снятия сана, был в омофоре, белом облачении с кружевами, епитрахили красного цвета и священнической ризе. На голове у него была простая митра. В руках он держал епископский жезл. Приблизившись к алтарю, он сел на передвижную епископскую скамью лицом к светским судьям и народу. Джордано Бруно заставили взять в руки предметы церковной утвари, обычно употребляемые при богослужении, как если бы он готовился приступить к совершению священнодействия. Затем его заставили пасть перед епископом ниц. Епископ произнес установленную формулу: “Властью всемогущего Бога Отца и Сына и Святого Духа и властью нашего сана снимаем с тебя облачение священника, низлагаем, отлучаем, извергаем из всякого духовного сана, лишаем всех титулов”. Затем епископ надлежащим инструментом срезал кожу с большого и указательного пальцев обеих рук Джордано Бруно, якобы уничтожая следы миропомазания, совершенного при посвящении в сан. После этого он сорвал с осужденного облачения священника и, наконец, уничтожил следы тонзуры, произнося формулы, обязательные при обряде снятия сана».
По низвержении из сана бывшие клирики, отлученные от земной Церкви воинствующей, были переданы светской власти. Правда, старик-епископ впопыхах отлучил Савонаролу еще и от Церкви торжествующей. Наш герой указал ему на ошибку, и епископ исправил свое отлучение. Дадим справку: Церковь считает, что она состоит из Церкви воинствующей, то есть всех живущих сейчас в этом мире и подвизающихся в борьбе с диаволом, и Церкви торжествующей – ангелов, святых и всех прочих, кто успешно прошел земное поприще испытаний и искушений. Важный момент: Савонаролу исключили из состава Церкви воинствующей, но тем самым не закрыли ему путь в Царство Небесное. Так что не прав в своем утверждении известный историк инквизиции И. Р. Григулевич, когда пишет, не разобравшись в градациях отлучения: «Сожжение еретика совершалось гражданскими властями на основе церковного отлучения, с согласия, одобрения и по требованию церкви, которая до сих пор не сняла, не отменила ни одного отлучения из вынесенных трибуналами инквизиции, за исключением приговора Жанне д'Арк. Следовательно, если исходить из католического вероучения, души сотен тысяч жертв “священного” трибунала продолжают гореть в огне преисподней». Ниже еще придется развеять пару мифов, касающихся этого вопроса. Пока же Ромолино объявил, что папа, по великой своей милости, избавляет приговоренных от мук чистилища, «восстанавливая» их невиновность (несколько странный момент, главное, сразу после отлучения), и спросил, принимают ли они ее. Те согласились.
Далее свой приговор огласил совет «Восьми» – правда, в наличности было лишь семеро, так как Франческо Чини в знак протеста над творимым беззаконием не явился. Вот его текст («Книга решений [совета] Восьми Охраны и Суда» за май и август 1498 г., карточка 51):
«Смертный приговор трем монахам. Двадцать третий день месяца мая 1498 года. Присутствуют достопочтенные синьоры из Совета Восьми в требуемом количестве; все надлежащее соблюдено, голосование прошло в отсутствии их коллеги Франческо Чинию. Рассматривая полученные при допросах сведения и признания преступления, содеянного монахом Джироламо Савонаролой из Феррары, монахом Сильвестро из Флоренции и монахом Доменико из Пешии, все из ордена проповедников и из монастыря Св. Марка, и расследовав и постигнув гнуснейшую мерзость, явленную ими, принимая также во внимание, что каждый из них был лишен сана архиепископом при всем народе, а также в присутствии наипочтеннейшего генерала ордена св. Доминика и апостольского комиссионера, а также в присутствии наипочтеннейшего комиссионера, посланного святейшим отцом; учитывая также, что указанные монахи были переданы в руки светской власти указанным наипочтеннейшим комиссионером, силою его же власти, полученной посредством бреве от суверенного понтифика, публично огласили, для того чтобы все задачи правосудия были исполнены и указанные братья не вышли на свободу безнаказанными:
Джироламо Савонарола из Феррары,
Сильвестро из Флоренции,
Доменико из Пешии
приговорены каждый к публичному повешению и последующему сожжению на Площади Великолепной Синьории, так чтобы души их отделены были от тел. Должное исполнение приговора возлагается на капитана [этой] Площади.
Дано в Суде нашей Великолепной Синьории в присутствии следующих свидетелей: Франческо ди Бароне и Филиппо ди Доменико Морелли, граждан и нотариусов Флоренции.
Зарегистрировано Лукой по прозвищу Формика («Муравей». – Е. С.), клириком, сего 24 мая»[423].
Итак, осужденных сначала требовалось повесить, а затем тела их сжечь. Так поступали с раскаявшимися еретиками, вроде как оказывая милость. Но в данном случае было ли это так? Да, постановление такое было – раскаявшихся удушать. Но не вешать! Разницу сейчас
