Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

Совет народных комиссаров СССР образовал правительственную комиссию по организации помощи челюскинцам. Ее возглавил член Политбюро ЦК и заместитель главы правительства В. В. Куйбышев. В комиссию вошел начальник Главного управления Гражданского воздушного флота Иосиф Станиславович Уншлихт. Он собрал лучших полярных авиаторов: «Уже работают полярные летчики Куканов и Ляпидевский; с пароходом «Смоленск» отправляются опытные полярные пилоты Молоков, Светогоров и Каманин; на третьем пароходе, идущем на север, будут направлены полярные летчики Доронин, Липп и Галышев, а из Хабаровска вылетает летчик Водопьянов. Кроме того, спешно отправлены через Америку известные полярные летчики Леваневский и Слепнев».

Мысль о том, что за участниками экспедиции прилетят наши летчики, что всех челюскинцев вывезут на самолетах, поначалу не приходила в голову. Авиация делала еще первые шаги.

Всего в 120 километрах к югу в бухте Лаврентия находился летчик Анатолий Васильевич Ляпидевский[1] с мощным двухмоторным АНТ-4, способным поднять сразу до 15 человек. Но тяжелый АНТ-4, созданный Андреем Туполевым, весил без нагрузки до 4,5 тонны. Сумеют ли подготовить необходимые для них посадочные площадки?

Ляпидевский радировал в Москву: «5 марта, в 23 часа 35 минут по московскому времени, я, летчик-наблюдатель Петров и бортмеханик Руковский вылетели на самолете АНТ-4. Жестокий мороз. В очках лететь нельзя: запотевают стекла; лечу в пыжиковой маске… Петров и Руковский замечают на горизонте дым. Наконец-то! Снижаюсь к площадке. Площадка мала. Сел удачно. После обсуждения со Шмидтом решаю на первый раз взять 10 женщин и двух детей, а также аккумуляторы для зарядки. Делаем посадку женщин и детей в самолет. Прогреваем моторы. Затем беру старт — и самолет взмывает. В лагере Шмидта — образцовый порядок и дисциплина. Никакой паники и уныния».

Но потом целый месяц не удавалось долететь до челюскинцев.

Только 7 апреля наши летчики добрались наконец до лагеря. Челюскинцев вывозили самолеты Р-5 — «разведчик пятый». Полярные летчики, участвовавшие в спасении челюскинцев, продемонстрировали высочайший профессионализм и редкое мужество. Челюскинцы вспоминали:

«Услышали шум пропеллера. Приятный звук вращающегося винта напоминал музыку. Уже совсем близко два самолета. Они кружили над нами, осторожно высматривая место посадки.

Совершенно неслышно лыжи коснулись площадки, приземлились плотнее и через несколько секунд стали неподвижно в конце аэродрома. Лагерь торжествовал. Победа была на нашей стороне, победа осталась за нашими советскими стальными птицами с их бесстрашными водителями…

Каманин и Молоков, два скромных героя, выйдя из машин на лед и неуклюже качаясь из стороны в сторону, просят пассажиров садиться, — их самолеты готовы стартовать… Кроме Каманина и Молокова прилетели Водопьянов и Доронин».

Эвакуация продолжалась почти неделю. Летчики вывезли на материк всех челюскинцев. Последний рейс — 13 апреля. На льдине оставили только гордо развевающийся красный флаг Страны Советов, вспоминали полярники, — символ того, что Арктика есть и будет советской.

Первыми Героями Советского Союза в 1934 году стали летчики-полярники: Анатолий Васильевич Ляпидевский, Василий Сергеевич Молоков, Николай Петрович Каманин, Маврикий Трофимович Слепнев, Михаил Васильевич Водопьянов, Иван Васильевич Доронин, Сигизмунд Александрович Леваневский.

Корреспондент ТАСС Лазарь Константинович Бронтман записал в дневнике: «Был вчера у Ляпидевского. Он рассказывал, как нарком обороны Ворошилов оберегает их от всяких покушений. Многие хотели забрать героев на работу. Ворошилов не дает: пусть сначала окончат Военно-воздушную академию. К XX годовщине Рабоче-Крестьянской Красной Армии ребятам хотели дать звание майоров (они были капитанами). Ворошилов лично написал: “ПОЛКОВНИКИ!”».

Через пять лет учредят и знак отличия — «Золотую Звезду» Героя. «Звезду» № 1 вручат Ляпидевскому…

Сталин устроил прием в честь летчиков, и невероятно популярный Валерий Чкалов попросил, чтобы не менее популярный тогда Леонид Осипович Утесов исполнил блатную песенку «С одесского кичмана». Блатные песни не поощрялись. Но Чкалов просит! Сталин говорит: пожалуйста. В гримерную, где Утесов готовится к выступлению, зашел сотрудник охраны и передал просьбу включить в программу вечера песню «С одесского кичмана».

— Что вы, — испуганно ответил Утесов, — мне ее запретил петь товарищ Млечин!

— Кто? — переспросил сотрудник охраны вождя.

— Товарищ Млечин, начальник Реперткома.

Это мой дедушка — Владимир Михайлович Млечин в 1930-е годы руководил Комитетом по контролю за репертуаром и зрелищами. И должен был следить за тем, чтобы репертуар и театров, и концертов соответствовал партийной линии. Но был человек, чье слово весило больше, чем слово моего дедушки.

— Сегодня можно, — твердо сказал чекист. — Товарищ Сталин разрешил…

Челюскинцы подтвердили: регулярная навигация по Северному морскому пути реальна и практична. Но грузовые и пассажирские суда обязательно должны сопровождаться ледоколами. Именно тогда и было принято решение о строительстве целого ледокольного флота. В годы войны этим маршрутом Северный флот будет доставлять Красной армии стратегически важные грузы, необходимые для победы. И авиация доказала свои возможности в условиях Арктики. Этот опыт тоже понадобится в Великую Отечественную.

Член Политбюро ЦК и нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе выписал Поликарпову легковой автомобиль — роскошный подарок по тем временам.

Разговор с вождем

Теперь Николай Николаевич сосредоточился на истребителях. Он создал целое семейство машин, которые составили костяк истребительной авиации Красной армии. И-15, И-15бис, И-153, И-16. Все это были маневренные и скоростные машины.

Именно на И-15 в ноябре 1935 года знаменитый летчик-испытатель Владимир Константинович Коккинаки, будущий дважды Герой Советского Союза и лауреат Ленинской премии, установил мировой рекорд высоты.

А самолет И-16 пилотировал самый известный в ту пору летчик Валерий Павлович Чкалов. Он стал главным летчиком-испытателем в конструкторском бюро Поликарпова. Один из ветеранов вспоминал:

«Чкалов, шеф-пилот завода, всегда хорошо одетый, широкоплечий, коренастый. С его лица не сходила доброжелательная улыбка. При появлении в ангаре он со всеми здоровался за руку, а мне говорил: “Ну, здравствуй, молодой человек!” У меня от такого внимания знаменитого летчика, которого знал весь мир, даже дыхание перехватывало.

Возвращения самолета с испытания ждали все — рабочие, мотористы, конструкторы. После возвращения самолет закатывали в ангар, где рабочие снимали обтекатели, зализы, капоты, чтобы проверить, как работал в полете мотор, нет ли где течей масла или горючего. Чкалова в это время окружали техники и конструкторы.

Эмоционально поделившись впечатлениями о полете, Чкалов говорил: “Вот что, братцы, машина хорошая, только надо довести ее до ума”. Затем садился в большой темно-синий автомобиль и, трогаясь, всем махал рукой».

Один из летчиков вспоминал, как в ноябре 1934 года, когда выпал первый снег, на Центральный аэродром на машинах прибыли