Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров

Но вскоре и образ жизни у нее изменился. Она еще носила корсет, а мать стала ее брать с собой в поездки. Иоганна теперь почти постоянно раскатывала туда-сюда. Брауншвейг, Гамбург, Берлин, Киль, Эйтин, Иевер, Варель, Кведлинбург… Мелькали новые места, лица. В Брауншвейге Фикхен подружилась с местной принцессой Марианной. Она была красавицей и матери очень нравилась. Однажды привезли какого-то монаха, который слыл физиогномистом, умел предсказывать по лицам. Мать при нем начала расхваливать Марианну, что ее уж точно ждет королевская корона. Монах заметил, что в ее чертах короны не наблюдает, зато видит по крайней мере три короны на челе дочери Иоганны. На это никто не обратил внимания, кроме самой Фикхен, хотя с Марианной предсказание исполнилось, она вскоре умерла.

А в Гамбурге в гостях у бабушки встретились с очень авторитетным шведским графом Гюлленборгом. Он подметил, что матери нет дела до девочки, та скромно сидит в сторонке. Побеседовал с ней и стал внушать Иоганне, что ее дочкой надо серьезно заниматься, она «выше своих лет», и у нее «философский склад ума». Выводы Гюлленборга также наблюдения остались без последствий.

Зато в Вареле девочку совершенно очаровала графиня Бентинк. Яркая, жизнерадостная — и самостоятельная. Скакала верхом, как наездник, шутила, пела, под настроение могла тут же пуститься в пляс. Однако забили тревогу мать и особенно отец, постарались увезти дочку, привязавшуюся к графине. У той была слишком скандальная репутация — в разводе с мужем она плевала на светские приличия, жила с кем и как хотела, растила внебрачного ребенка от слуги. Но в душу Фикхен запал образ вольной и веселой всадницы.

В Эйтине девочку познакомили с троюродным братом, Карлом Петером Ульрихом. Он был на год старше Фикхен. Отец мальчика, герцог Голштинии Карл Фридрих, хотел сделать его военным, и с детства его любимым занятием стали парады, разводы караулов. Но отец умер, и он сам стал герцогом в 11 лет. Хотя чисто номинальным. До совершеннолетия герцогством управлял его дядя — брат Иоганны, Любекский князь-епископ Фридрих Адольф. А подросток жил под контролем своего наставника Брюммера, который держал его в «ежовых рукавицах». За малейшие прегрешения немилосердно порол, ставил на колени на горох, оставлял без еды [3].

Кстати, и это для Германии было обычным — так что Фикхен все же повезло. Оплеухи и пощечины матери не шли в сравнение с наказаниями детей во многих других семьях. А сам Карл Петер Ульрих гордился столь жестоким воспитанием «настоящего военного». Лупили его, даже невзирая на то, что он был важной политической фигурой. По матери внук Петру I, по отцу — внучатый племянник шведского Карла XII. Голштинское правительство строило расчеты, какие выгоды можно извлечь из его прав на оба престола.

Но в России императрица Анна Иоанновна сделала ставку на собственную племянницу Анну Леопольдовну (тоже привезенную из Германии — ее мать, царевна Екатерина Ивановна сбежала с дочкой от избивавшего ее мужа, герцога Мекленбург-Шверинского). Сама-то Анна Леопольдовна на роль государыни абсолютно не годилась, однако Анна Иоанновна обвенчала ее с принцем Антоном Ульрихом Брауншвейским, провозгласила наследником их сына, младенца Ивана.

А вот в Швеции был королем бездетный пожилой Фредерик, Карл Петер Ульрих являлся ближайшим мужчиной-родственником угасшей династии. Голштинские вельможи сочли, что в России для их герцога перспективы закрылись, готовили его для шведского престола. Наставляли в твердой лютеранской вере, учили шведскому языку, обычаям, все тому же военному делу — то есть муштре, иного военного искусства в Голштинии не знали. На Фикхен мальчик не произвел впечатления. Инфантильный, затюканный, не способный заинтересовать разговором. Кто мог знать, что это ее будущий муж?

А в мае 1740 г. по дороге из Эйтина в Берлин Фикхен с матерью узнали, что умер король Пруссии. Были свидетельницами, как его поданные… радовались, обнимались, поздравляли друг друга! Хотя он укрепил страну, навел образцовый порядок, оставил после себя великолепную 80-тысячную армию, богатую казну. Но его строгость, «скупость», борьба за нравственность, пресечение либеральных влияний воспринимались как «гнет», «тирания», гонения на «свободы».

Королем стал его «непутевый» сын Фридрих II. Немецкий язык он вообще не любил, в его окружении говорили только по-французски. Был страстным меломаном, прекрасно играл на флейте, сочинял музыку. Вольтер стал его личным другом, публиковал во Франции его философские сочинения под псевдонимами. Еще при жизни отца, тайком от него, Фридрих принял масонское посвящение, создал и возглавил собственную ложу. На коронацию в Кенигсберг открыто привез с собой любовника, итальянского писателя Альгаротти. Причем Вольтер сообщал, что новый король в извращенных связях «довольствовался вторыми ролями» [4].

Он с ходу провозгласил «свободу слова», отменив цензуру. Зазывал в прусские учебные заведения профессоров, ранее изгнанных за атеизм. Объявил, что «все религии равны и хороши». В Берлине атмосфера изменилась до неузнаваемости. Сюда хлынули иностранцы. Пышно расцвел королевский двор, превращаясь в очаг искусств и «культуры». Открывались театры, забурлили празднества, карнавалы. Соответственно, и Иоганна зачастила в Берлин. Однако Фридрих не был бездумным транжиром богатств, накопленных отцом. Лучшее он сохранил и совершенствовал — чиновничий аппарат, четкий контроль. Музыка и философия ничуть не мешали другому его увлечению. Армией он занялся не менее кропотливо и энергично, чем отец. Лично руководил учениями, выдвигал талантливых командиров, разрабатывал воинские наставления.

Фридрих обратил внимание и на те направления государственных служб, которые при отце оставались слабоваты. Принялся заново перестраивать дипломатию, налаживать разведку. Взял на заметку и Иоганну, замелькавшую при берлинском дворе, курсирующую по разным государствам. Король предложил ей оказывать некоторые тайные услуги. То есть роль шпионки. Иоганна с радостью согласилась. Она получила «подработку» вне ограниченного семейного бюджета. Да и сама как возвышалась в собственных глазах! Из гарнизонной жены, приживалки родных и знакомых, превращалась в значимую фигуру, причастную к интригам, секретам, политике!

Глава 2

Императрица Елизавета Петровна

В Европе назревала грандиозная война. Затевала ее Франция, нацеливалась распотрошить давнюю соперницу, Австрию. Точнее, ее называли Священной Римской или Германской империей. Но многие немецкие и итальянские государства считались вассалами императоров из династии Габсбургов чисто номинально. Реальными их владениями были Австрия, Венгрия, Чехия, Силезия, Хорватия, Далмация, ряд итальянских областей. А император Карл VI угасал. По закону наследование осуществлялось по мужской линии, однако сыновей у него не было, и он издал Прагматическую