Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева
В своём Дневнике Вацлав написал так: «Я почувствовал великую боль в душе и чуть не упал в обморок. Я боялся за мать, ибо я знал, как ей трудно доставать деньги. Мать меня взяла и выдрала розгами, принесёнными дворником. Я не боялся розог, но я боялся моей матери. Мать меня била больно, но я не чувствовал злости матери. Мать меня била, потому что думала, что это самый лучший способ. Я почувствовал любовь к матери и сказал, что „больше не буду“. Я почувствовал, что мать мне верит, решил учиться хорошо. Я стал получать баллы хорошие, и все смеялись, говоря, что розги матери мне помогли. Воспитатели улыбались, а мальчики смеялись. Я смеялся тоже, ибо не чувствовал обиды. Я любил мою мать. Я рассказал, как она меня била. Дети боялись и больше не смеялись. Я стал хорошо учиться и давал хороший пример, только французский язык и закон божий мне не давался.
Я боялся, что мои танцы начинают быть хуже. Я понимал, что моя мать будет разорена скоро и я не смогу ей помочь. Я любил мою мать, и любовь к моей матери меня заставила улучшиться. Я учился хорошо. Все стали меня замечать. Я получал баллы 12. Моя мать стала счастливой. Она мне говорила часто, что розги мне помогли. Я ей говорил, что это так, но сам чувствовал другое. Я любил мою мать бесконечно. Я решил заниматься танцами ещё больше. Я стал худеть. Я стал танцевать как Бог».
В этой истории поражает бездушие и лицемерие администрации Училища. 12-летний мальчик за обычную детскую шалость получает наказание поражающее своей жестокостью — отчисление из интерната, телесное наказание, унижение человеческого достоинства. Причём этот воспитанник явно «мальчик для битья», так как с ним в карете ехали ещё пять человек, а карет было несколько, и из всех стреляли. Да, Вацлав пишет, что попали доктору в глаз. Но я не думаю, что можно нанести увечье бумажным шариком, выпущенным из бельевой резинки намотанной на пальцы. Просто вмешалась полиция и ситуация вышла за пределы Училища. И администрация не стала ходатайствовать за своего лучшего ученика, а назначила его виновным и отыгралась на нём по полной, при активной поддержке его матери. И мать, вместо того, чтобы до последнего защищать своего ребёнка в такой ситуации и требовать одинакового наказания для всех, предпочла унизить его на глазах у десятков зрителей и выполнить приказание Директора.
На этом фоне совершенно уникальной выглядит личность Вацлава Нижинского, благородство его души. Уже в свои 12 лет он был гораздо более развит духовно, чем все эти взрослые люди вместе взятые. Он ни на кого не затаил обиды и зла. Поражает степень его чувствительности и в тоже время стойкости. Его способность к любви, состраданию, прощению, ответственности, самопожертвованию. Как он пишет, что внешне он соглашался с матерью, что помогли розги, но чувствовал он другое — дело в бесконечной любви к матери, а не в розгах.
Когда биографы, искусствоведы, известные люди из мира балета и сегодня в один голос утверждают, что «Нижинский был заторможенный, с вечно открытым ртом, без мысли в глазах, слабовольный, зависимый, очень плохо развитый» — это не поддаётся никакому объяснению, так как это не просто не соответствует действительности, а перевёрнуто с ног на голову.
Опасные развлечения балетных мальчиков Императорского Театрального Училища
Взрослея, одноклассники постепенно стали более терпимо относиться к Нижинскому, ограничиваясь лишь оскорблениями его национальности. Один лишь Георгий Розай по-прежнему испытывал к Вацлаву активную ненависть. Розай безжалостно преследовал Вацлава, так как понимал, что если бы не Нижинский, то лучшим танцовщиком в классе был бы он сам. Кроме того, Розай испытывал жгучую ревность к прыжку Вацлава, когда тот зависал в воздухе на несколько секунд, словно сама атмосфера поддерживала его в полёте.
Несмотря на суровую дисциплину, которая царила в школе, балетные мальчики находили возможность для жестоких игр и соревнований. Обычно это происходило, когда воспитанников оставляли в танцевальном зале без присмотра или по вечерам, когда воспитатели уже занимались своими делами.
Из Дневника Нижинского: «Воспитатели не понимали детей, ибо запирались в дежурную комнату, где читали или принимали своих знакомых. Я понимаю воспитателей, которым скучно при детях. Воспитатель — вещь трудная. Я не отдал мою Киру на воспитание. Я хочу, чтобы люди воспитывали своих детей сами, а не отдавали чужим, ибо чужие скучают. Жизнь детей зависит от их воспитания»
По словам Анатолия Бурмана, ошибка школы была также в том, что она не могла обеспечить организованные и контролируемые спортивные соревнования для мальчиков. В итоге дух соперничества подростков находил выход в опасных кровопролитных развлечениях.
Одной из опасных игр была лапта. Мяч, которым надо было попасть в бегущего игрока, был размером больше теннисного, сделанный из твёрдой резины он был настолько тяжёлый, что оставлял чёрные синяки, которые болели несколько дней. Нижинский обладал самым уверенным прицелом и самым блестящим ударом среди всех своих одноклассников.
Однажды совершенство Вацлава взорвало ревность Розая: «Вацлав, ты думаешь, что ты лучше всех? Спорим, что ты не сможешь попасть в меня с тридцати шагов!» Все ахнули — мяч был настолько тяжёлый, что никто не смог бы этого сделать.
«Ты не сможешь этого сделать, Нижинский!» — подначивал Розай.
«Хорошо. Отсчитайте дистанцию! Розай, повернись спиной!» — согласился Вацлав.
«Повернуться спиной к поляку? Никогда! Ты не сможешь попасть в меня!» — и Розай выпятил живот.
Рука Нижинского сделала молниеносное движение и мяч полетел как стрела и попал Розаю прямо в лицо. Розай упал, из носа и рта у него хлынула кровь. Вацлав побледнел
