Управлять силой. Архитектор нового мирового порядка рассказывает - Генри Киссинджер

СП: А есть ли в этой системе, по-вашему, место Китаю?

ГК: Как вам наверняка известно, в свое время я стал первым официальным представителем Америки, посетившим Китай после 25-летнего перерыва. И я считаю, что Китай – значительная и неотъемлемая часть системы международных отношений. Поэтому все, что мы готовы делать совместно с Россией, мы должны быть готовы делать и с Китаем – естественно, после адаптации к конкретным обстоятельствам, характерным для работы с ним. Мы ведь достаточно плотно работали с Китаем по корейскому ядерному вопросу. И поэтому мое мнение: Китай ни в коем случае нельзя обходить стороной. Напротив, все, что мы делаем совместно с Россией, мы должны быть готовы делать и с Китаем – в каждом случае, естественно, как я уже говорил, применительно к конкретным условиям.

СП: У Польши и Чехии большой опыт жизни под властью Советского Союза, и поэтому сейчас они оказались в весьма интересном положении. Как вам кажется, дипломатам удастся спустить дело на тормозах или в конце концов угроза со стороны Ирана все же будет должным образом осознана?

ГК: У меня как в Польше, так и в Чехии множество близких друзей. Любой, кто знаком с историей этих стран, знает, сколько они страдали и какой героизм проявляли в течение многих веков. Дипломаты вряд ли смогут в одиночку переломить их настороженное отношение к России. Здесь необходимы как человеческие контакты, так и определенная международная система, в которой они могут чувствовать себя в безопасности, потому что это самая большая их проблема. Но я надеюсь, что если нам удастся создать по системам противоракетной обороны и по некоторым другим вопросам такую ситуацию, которую я описал, то Польша и Чехия убедятся, что опасности больше нет. Тем не менее я заявил, что те действия, которые были нами сделаны в отношении этих стран, необходимо поддерживать.

СП: Ну а если бы вы сейчас разрабатывали такие предложения, то как бы вы их сформулировали, чтобы они удовлетворили и Россию, и США и одновременно убедили бы Чехию и Польшу, что им ничего не грозит?

ГК: Знаете, я сюда пришел не для того, чтобы решать мировые проблемы – я в другой раз как-нибудь попробую. Думаю, сконцентрироваться нужно на том, что конкретно можно сделать прямо сейчас, и мне кажется, что самое полезное, что можно было бы сделать незамедлительно – это начать диалог между США и Россией по последнему российскому предложению, посмотреть, что из этого выйдет – и на основе того, что выйдет, уже обратиться к решению других вопросов.

2007 г.

Путин считает себя реформатором

(Из интервью Г. Киссинджера журналу Time)

– Преемник Владимира Путина Дмитрий Медведев говорит о том, что хотел бы, чтобы президент Путин остался в Кремле на посту премьер-министра. Это не очень похоже на демократическую передачу власти.

– Безусловно, Путин сегодня доминирующая личность в России. Возглавив список партии «Единая Россия», которая набрала 64,3 процента голосов, он теперь контролирует российский парламент, или Думу. Но я не считаю Россию диктаторским государством. Цифра в 64,3 процента показывает, что значительная часть населения не голосовала за Путина. Должность премьер-министра имеет иную конституционную основу, нежели пост президента. Следовательно, имеется значительный потенциал для постепенного развития. Америка не должна путать внешнюю политику по отношению к России с попытками выдачи рецептов по поводу того, как должен идти исторический процесс. Важно правильно понять и изложить наши приоритеты. Изменить внутреннюю ситуацию в России при помощи американских схем невозможно, особенно в ближайшей перспективе. Россия – это огромная страна, граничащая с Китаем, исламским миром и Европой. Отношения сотрудничества с этой страной крайне важны для обеспечения мира и решения глобальных проблем. Конечно, у нас есть свои предпочтения, свои симпатии, но нам приходится иметь дело с той властью в России, какая есть. И нам следует проявлять определенное понимание тех корректировок, которые приходится делать стране на переходном этапе.

– Как вы можете объяснить ту пропасть, которая существует между восприятием Путина некоторыми людьми на Западе как агрессивного, авторитарного и недемократичного человека, и той поддержкой, которой он пользуется среди россиян?

– В России он популярен по той причине, что стал президентом в плохой для страны период, как считают русские. Путин занял президентское кресло в тот момент, когда развалилась советская империя, а вместе с ней и трехсотлетняя история России. Российский рубль рухнул. Россияне оценивают его по разнице в уровне жизни сегодняшнего дня и того времени, когда он пришел к власти.

Они также ценят его за то, что он, по их мнению, восстановил Россию и обеспечил ей достойное место на международной арене. Возможно, многие из них считают, что нынешняя система власти более чутко реагирует на запросы общества, нежели предыдущие системы, хотя по западным меркам ее нельзя назвать демократической.

– Вы много раз встречались с ним. Что он за человек?

– Он очень умен и эрудирован, хорошо концентрируется на обсуждаемом вопросе, близко знаком с проблемами внешней политики. Он не пытается очаровать вас и произвести впечатление. В нем присутствует сочетание холодности, большого интеллекта, стратегического мышления и русского национализма.

– Какого рода отношения он хочет установить между Россией и Западом?

– Я не думаю, что он смотрит на Запад как на единый блок. Поскольку он проводит внешнюю политику, исходя из своего понимания национальных интересов России, он не прочь воспользоваться существующими между западными странами разногласиями, чтобы укрепить позиции своей страны. При этом мысль о том, что Россия должна присоединиться к демократическому сообществу или даже к западному сообществу, не является главным движущим мотивом. Прежде всего, он стремится добиться уважения к России и к тому, что она ищет собственный путь. На мой взгляд, он бы высоко ценил отношения дружбы и сотрудничества с Соединенными Штатами, но при условии четкого понимания и уважения каждой стороной национальных интересов партнера.

– Как бы вы оценили нынешнее состояние отношений между Москвой и Вашингтоном?

– У Путина очень хорошие личные отношения с Бушем. Когда Буш во время их самой первой встречи заявил, что заглянул Путину в глаза и увидел в них родственную душу, американская пресса подняла его на смех. Но для Путина это было признание равенства, права на равное партнерство с США. В Буше он уважает то, что президент, как правило, не читает ему лекций. Он не против того, что Буш жестко защищает американские национальные интересы, потому что именно таких действий он ожидает от любого государственного деятеля.

В других вопросах периодически возникают проблемы. Теоретически обе стороны хотят сотрудничать