Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева
В квартире было всего две маленькие комнаты и, когда Вацлав приходил домой в свои редкие выходные, у него не было даже своего угла, и если он иногда оставался ночевать, то спал на диване в гостиной. Но, таким образом Элеоноре удавалось экономить двадцать пять рублей в месяц, которые она откладывала на выпускной костюм Вацлава. Также Вацлав отдавал матери большую часть денег, заработанных им уроками танцев, хотя зарабатывал он в этом возрасте немного. После окончания Училища Вацлаву надо было одеваться самому с головы до ног, вместо того, чтобы носить казённую школьную форму, как он привык.
9-я линия Васильевского острова, дом 4. Год постройки — 1874. Фото автора
Двор и подъезд дома 4 на 9-ой линии Васильевского острова, где Нижинские снимали квартиру с августа 1906 г. по май 1907 г. Фото автора
В течение этого выпускного учебного года, Вацлав очень мало времени бывал дома и мало виделся с матерью и сестрой. По субботним вечерам и в полдень воскресенья он давал уроки бальных танцев детям. К тому времени, когда он приходил домой, оставался всего час или два до того, как ему уже надо было возвращаться в Училище или ехать в театр для участия в вечернем спектакле. Вацлаву нравились занятия с детьми, он любил детей, и семьи, где он преподавал, были в восторге от него.
В этом году Вацлав вёл себя и дома, и в школе, уже как взрослый человек. Он тянулся к старшим и отдавал предпочтение студентам театрального факультета. Ему были интересны их рассказы об учёбе и их критические замечания по поводу того или иного спектакля. Его больше не интересовали школьные шалости и розыгрыши. Некоторые из старшеклассников начали придираться к Вацлаву и смеяться над его серьёзным подходом к учёбе. Видимо, завидуя его успехам в театре, они насмехались над ним, говоря, что он уже «возомнил себя настоящим артистом», пока, наконец, ему не пришлось ввязаться в большую драку, чтобы положить конец подобному обращению. Ревность некоторых однокашников и молодых артистов балета к таланту и успеху Вацлава была огромной, пропорциональной его признанию публикой и балетными критиками. Одним из самых жестоких завистников был, как уже упоминалось ранее, Георгий Розай, одноклассник Вацлава. Долгое время Розай считался учеником с самой многообещающей карьерой после Нижинского. Розай завидовал и негодовал из-за того, что после спектаклей с их участием, в прессе упоминался только один Нижинский.
Атмосфера такой злобной зависти отравляла пребывание Вацлава в Училище. Он говорил своей сестре, что жизнь в школе была ему отвратительна. Он ненавидел школу и не мог дождаться, когда закончит её и уйдет навсегда. «Только когда я танцую, в школе или в Мариинском театре, я могу дышать», — говорил Вацлав.
Вацлав Нижинский в выпускном классе Императорского театрального Училища. Начало 1907 года
Вацлав Нижинский (второй справа) на академических занятиях в Театральном Училище. Начало 1907 года. Судя по всему, в Училище изучали анатомию, хотя это и не упоминается в учебных программах
Из-за отсутствия в жизни Вацлава отца и других родственников-мужчин, Элеонора обратилась к учителю французского языка Григорию Григорьевичу Исаенко с просьбой уделить внимание её сыну, стать его наставником не только в школе, но и в жизни, ожидающей Вацлава как мужчину. Вацлав начал бывать в квартире учителя Исаенко, но что из этого вышло, можно узнать из Дневника Вацлава.
«Я знаю одного воспитателя, у которого были любимчики. Он назывался Исаенко. Я любил его, но чувствовал, что он не любит меня. Он меня позвал раз к себе на квартиру, сказав мне, что хочет меня научить французскому языку. Я пошёл к нему, думая научиться, но по приходе он меня посадил на стул и дал книгу. Я почувствовал скуку. Я не понимал, зачем он меня позвал, когда он даёт мне книгу в руки. Я читал вслух, но мне было скучно. Исаенко позвал меня есть вместе с другими. Я почувствовал, что он платит за еду и комнату людям, у которых живет… Женщина была молода и худа. Её нервы были испорчены, ибо она много двигалась. С нею был один молодой мужчина, не помню, как выглядел. Её лицо мне запечатлелось. Она имела малюсенькую собачку, которая всё бегала по столу и лизала тарелку у неё. Она любила эту собачку. Я не любил эту собачку, потому что она была больная. У неё тело было испорченное. Она была худенькая. Ножки длинненькие. Ушки маленькие. Глазки выпуклые. Словом, собачка была малюсенькая. Я почувствовал жалость к собачке, и мне стало грустно. Исаенко смеялся над собачкой, ибо она была малюсенькая. Я чувствовал, что я был лишний, ибо они хотели о чём-то говорить и промолчали. Я почувствовал секрет. Я хотел уходить, но не знал, как. Исаенко мне улыбался. Я почувствовал отвращение и ушёл, оставляя на тарелке всё наложенное. Я ушёл с чувством скверным к Исаенке и всем находящимся. Я чувствовал тошноту. Я не мог продолжать уроков французского языка и избегал Исаенку. Исаенко меня преследовал и придирался к моим баллам… Я не учил французский язык, ибо чувствовал отвращение…».
Чтобы не расстраивать мать, Вацлав не рассказал дома о своём крайне неудачном общении с учителем и говорил, что Г. Г. Исаенко интересный человек.
Эпизод, описанный Вацлавом, ещё раз показывает нам, насколько проницательным и мудрым человеком он был, как он чувствовал людей и ситуацию. А ведь здесь ему всего 17 лет. Как он писал в Дневнике: «Я вижу людей насквозь. Я чувствую с разумом. У меня разум настолько развит, что я понимаю людей без слов». Видимо, эта способность не была приобретённой, она была дана ему от рождения. И снова можно сказать о сверхчувствительности Нижинского. О его особенности воспринимать всё остро, эмоционально, и даже физически испытывать тошноту в моменты, когда кто-то или что-то вызывает отвращение.
* * *
Каждый год, незадолго до Рождества, учащихся всех государственных учебных заведений Петербурга, включая Императорское Театральное Училище, приглашали в Мариинский театр на постановку балета «Щелкунчик». Традиционно роли Щелкунчика и Мышиного Короля в этих спектаклях исполняли выпускники. В этом году в роли Мышиного Короля выступил Вацлав Нижинский, а в роли
