Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки - Мария Аборонова

…Таигета родила от Зевса Лакедемона, по имени которого и страна называется Лакедемоном[240]. От Лакедемона же и Спарты, дочери Эврота (который сам был сыном автохтона Лелега и наяды Клеохарии), родились Амикл и Эвридика, на которой женился Акрисий. От Амикла и Диомеды, дочери Лапифа, родились Кинорт и Гиакинт. О последнем рассказывают, что он был возлюбленным Аполлона, которого бог нечаянно убил во время метания диска[241].

Одной из самых почитаемых фигур для спартанцев стала Елена Прекрасная. О том, что Елена была дочерью Зевса, писал еще Гомер в «Илиаде», называя ее «рожденной Зевсом»[242]. А Павсаний в «Описании Эллады» в II в. н. э. упоминал спартанский храм, где находилось яйцо, из которого, по мифам, вылупилась Елена:

Поблизости [в Спарте] находится храм Гилаиры и Фебы. Автор «Киприй» называет их дочерьми Аполлона. Их жрицами являются молодые девушки, называемые, так же как и сами богини, Левкиппидами… Тут с потолка свешивается яйцо, поддерживаемое лентами. Есть предание, что это то яйцо, которое родила Леда…[243]

Поэтому и Леда, жена спартанского царя и мать Елены Троянской, была очень важной фигурой для спартанцев.

Но, согласно мифам[244], Леда стала матерью Елены в результате коварного соблазнения Зевсом. И в данном случае такой миф был приемлемым выходом. Потому что, с одной стороны, спартанцы хотели, чтобы у Леды были дети от Зевса, но, с другой стороны, как-то не очень прилично выглядело, что она изменяла их царю. А если Зевс не оставил ей выбора, то спартанцы получали божественную кровь в царской линии, а царица все равно оставалась добродетельной женщиной.

На контрасте с этой идеей существует вариант мифа, записанный Псевдо-Аполлодором[245], согласно которому Зевс заинтересовался Немезидой, богиней мести, и начал ее преследовать. Чтобы спастись, Немезида превратилась в гусыню, наивно считая, что это охладит пыл Зева. Но, как мы знаем, Зевса остановить было невозможно. Он превратился в лебедя, и от этого птичьего союза появилось яйцо, которое нашел пастух и отдал его на сохранение Леде. Из яйца вылупилась Елена, и Леда воспитала ее как собственную дочь.

Эта версия существовала, видимо, и ранее, так как Павсаний писал, что в V в. до н. э., в период Пелопоннесских войн между Афинами и Спартой (тогда воевали Пелопоннесский союз во главе со Спартой и Делосский союз во главе с Афинами), афинская сторона заказала скульптору Фидию статую Немезиды, и на ее пьедестале была изображена Елена, которую Леда отводит к ее настоящей матери — афинской богине Немезиде.

Теперь я перейду к тому, что изображено на пьедестале статуи, для ясности предварительно сделав следующие замечания. Говорят, что матерью Елены была Немезида, Леда же выкормила ее и воспитала, отцом же ее и эти [рамнунтцы], а равно и все эллины, называют Зевса, а не Тиндарея. Зная это предание, Фидий изобразил Елену, которую Леда приводит к Немезиде, изобразил также Тиндарея и его сыновей и человека, по имени Гиппей (Конник), стоящего рядом с конем; тут и Агамемнон, и Менелай, и Пирр, сын Ахилла, который первый получил в жены Гермиону, дочь Елены[246].

Сделали они это, вероятно, чтобы уколоть своих противников[247]. Павсаний уточняет, что статуя была сделана из паросского мрамора, который персидские захватчики привезли с собой в период Греко-персидских войн, чтобы установить свой трофей, уверенные, что они легко завоюют Афины. Но после того как они потерпели поражение в битве при Марафоне (490 г. до н. э.), мрамор превратился в трофей в честь победы афинян над персами.

Такой статуей Афины как бы говорили персам: «Вас постигнет та же учесть».

В общем, с изменами Зевса все понятно. Как говорила красавица Джессика, жена кролика Роджера, в знаменитом анимационном фильме Роберта Земекиса «Кто подставил кролика Роджера», «я не ветреная, меня такой нарисовали». Внебрачная плодовитость Зевса — результат имиджевой пропаганды полисов. А вот с женскими изменами в мифах все иначе.

Самый известный миф о женской измене — адюльтер богини любви Афродиты с богом войны Аресом, разбивший сердце Гефесту настолько, что он пытался забыться соблазнением Афины, как рассказывалось в третьей главе. Узнав о романе жены, Гефест решил поймать их с поличным и буквально накрыл любовников сетью прямо на месте преступления, а потом выставил на посмешище, созвав богов засвидетельствовать предательство.

Очень показательная сцена и довольно древняя — ее описал еще Гомер в «Одиссее»:

Милым печалуясь сердцем, вбежал во дворец он поспешно,

Остановился в дверях, охваченный яростью дикой,

И завопил во весь голос, богов созывая бессмертных:

«Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!

Вот посмотрите на это смешное и гнусное дело, —

Как постоянно бесчестит меня, хромоногого, Зевса

Дочь, Афродита-жена, как бесстыдного любит Ареса!»[248]

Если почитать мифы об изменах Зевса, Гера в них никогда никого не уведомляла, узнав об очередной любовнице Зевса. Мучила ли она самих любовниц? Да. Унижала их? Всегда. Тихо-мирно сживала их со свету весьма изощренными способами? Безусловно. Но никаких публичных порок Зевса и его очередной избранницы при всех богах никогда не было. А Гефест сразу побежал за свидетелями. Почему так? Существовало ли что-то похожее в порядках древних греков?

Марс и Венера, застигнутые Вулканом

Картина Иоахима Антониса Втеваля. 1604–1608. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 83.PC.274

Начнем с того, что древнегреческие женщины совершенно точно изменяли мужчинам.

Для акта прелюбодеяния у греков было даже специальное слово — μοιχεία (мойхэйа). И это действие обществом не поощрялось. За соблазнение жены-гражданки, овдовевшей матери, незамужней дочери или сестры наказывали очень строго. Описание одного из случаев применения такого наказания есть в речи[249] афинского оратора Лисия в защиту его клиента Евфилета, который убил мужчину, поймав его в постели со своей женой.

История, как ее рассказывал Евфилет, была следующей.

У него была приятная жена, к которой он, по словам своего адвоката, относился как любой добропорядочный афинский гражданин: наказал ей сидеть дома, лишний раз никуда не выходить, воспитывать детей и вести домашнее хозяйство. И все было у них хорошо, дом — полная чаша, тепло и уют, пока у Евфилета не умерла мать.

Во введении я говорила, что было не так много публичных мероприятий, на которых женщины могли присутствовать. Мужья и отцы держали жен и дочерей дома, под своей защитой, потому что в первую очередь не доверяли другим мужчинам. Помимо религиозных праздников, женщины могли посещать разве что свадьбы и похороны, где большинство присутствующих мужчин были родственниками, никто