Центровой - Дмитрий Шимохин

— Глухо, Сень, — буркнул Васян. — Стенка.

Спичка обожгла пальцы, и я ее бросил, тут же растерев ногой.

Мы вышли обратно на улицу, к воротам сорок седьмого. Я присел на корточки, вглядываясь в замочную скважину и щели рассохшегося полотна. Надо было понять, с чем мы имеем дело.

Снаружи висел обычный навесной замок, но это была обманка для дураков. Потыкав длинной отмычкой в щель, я услышал звон металла, закрепленного на внутренней стороне двери.

— Накладной, — процедил я сквозь зубы. — Селедочник.

Настоящий замок крепился изнутри. Это была массивная железная коробка, прикрученная к воротине. Снаружи — только дырочка для ключа. Никакой фомкой ты до механизма не доберешься, ригель спрятан за стальным кожухом. Вскрыть такой можно только мальчиком, длинным крючком, нащупывая сувальды вслепую, да и то, если рука набита годами. Или высверливать, зная точное устройство замка. У меня ни сверла подходящего, ни времени на ювелирную работу в потемках не было.

Да и не только в замке дело.

— Гляньте. — Я ткнул пальцем в щель пошире. — Видите, тень поперек?

— Брус? — догадался Кот.

— Он самый. Шкворень. Засов деревянный в полбревна толщиной. Изнутри в пазы вложен. Видать, приказчик через другую дверь вышел, а эту изнутри наглухо заложил.

— И чего делать? — Упырь шмыгнул носом. — Пилить дужку наружного?

— Без толку. Где ты тут дужку видишь?

— Фомкой отжать?

— Тоже не выйдет. Даже если его сковырнем — дверь на внутреннем засове останется. А ломать — грохот будет такой, что даже наш спящий красавец проснется, а с ним и все городовые отсюда и до Обводного. Дверь железом обита, звенеть будет как царь-колокол.

Окончательно поняв, что здесь мы не пройдем, я выпрямился, оглядываясь по сторонам. Меделян все еще спал. Туман клубился, подступая со стороны Невы. Мануфактура была рядом, за одной-единственной преградой, но взять ее казалось невозможным.

И тут меня осенило.

— А ну, обратно в сорок шестой, — скомандовал я.

— Зачем? — удивился Васян. — Там же пусто.

— Там стена, — усмехнулся я. — А стена, братцы, иногда податливее двери бывает.

Мы снова нырнули в пряный мрак сорок шестого склада.

— Ну-ка, Шмыга, принеси немного соломы из телеги, — приказал я. — И жги ее помаленьку — нам свет нужен.

Пока малец бегал туда-сюда, я подошел вплотную к кирпичной перегородке. Провел пальцем по шву. Раствор осыпался под ногтем белой, едкой пылью.

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул я. — Известка. Старая, добрая известь. Это вам не цемент, который в камень схватывается.

Кокоревские склады строили давно. Кирпич тут был отличный, а вот известковый раствор, и без того не сильно прочный, от сырости и времени уже стал рыхлым. Халтурщики!

— Чего стоим? — Я обернулся к парням. — Доставайте ножи и фомку.

— Сень, ты чего удумал? — Кот потрогал кладку. — Стену ковырять?

— Именно. Это всего лишь перегородка. Если раствор выкрошить, кирпичи сами пойдут. Будем грызть проход. Тихо и аккуратно. Мануфактура прямо за этими камнями.

Кот и Упырь переглянулись. В неверном свете горящей соломы я увидел на их лицах откровенное недоумение.

— Сень, ты белены объелся? — Кот потрогал шершавый кирпич ладонью. — Это ж стена! Камень! Мы тут до Второго пришествия ковырять будем.

— Не зуди. Глаза боятся, а руки делают. — Я достал свой стилет, и с нажимом провел острием по вертикальному шву. Раздался противный скрежет, но на пол посыпалась крошка. — Смотри сюда. Раствор рыхлый. Выберем его вокруг одного кирпича, вынем его — а дальше как по маслу пойдет.

Поначалу дело шло туго. Стилет соскальзывал, скрежетал по обожженной глине, заставляя парней испуганно вздрагивать и коситься на дверь — не услышал бы кто снаружи. Я методично, сантиметр за сантиметром, углублялся в шов, вычищая канавку по периметру одного кирпича. Пот катился по лицу, едкая известковая пыль лезла в нос, першило в горле.

— Ну же… — прошипел я, чувствуя, как лезвие уходит глубже.

Когда один кирпич был весь по периметру обдолблен на всю глубину, я взял фомку, вставил плоский конец в расчищенную щель и налег.

Кирпич, лишенный сцепки, глухо охнул, отрываясь от кладки.

— Тяни! — шепнул я, подцепляя край.

Васян ухватил торчащий край своими ручищами и с натугой вытянул красный брусок из гнезда.

— Есть первый! — выдохнул Упырь с восхищением. — Ну ты, Сень, голова…

— Теперь легче пойдет. — Я вытер лоб рукавом. — У соседей опоры нет. Цепляйте их сбоку фомкой и расшатывайте.

Дело и впрямь пошло веселее. Стена оказалась нетолстой — всего в один кирпич, типичная внутренняя перегородка, сложенная вкривь и вкось. Парни, поняв принцип, работали споро. Кот поддевал, Васян вытягивал, Шмыга складывал кирпичи в аккуратную стопку, чтобы не гремели.

Минут через десять в стене зияла темная неровная дыра, в которую, если сгруппироваться, вполне можно пролезть.

— Готово. — Я первым нырнул в пролом, ободрав плечо о шершавый край.

Встал в полный рост, вновь чиркнул спичкой. Свет выхватил из мрака то, ради чего мы рисковали шкурами.

Склад был забит под завязку. Вдоль стен, уходя вглубь, громоздились тяжелые, массивные тюки, обшитые грубой мешковиной и стянутые лентами.

— Мануфактура… — благоговейно прошептал Кот, пролезая следом.

Васян подошел к ближайшей кипе, ухватился за край, напружинился, пытаясь оторвать ее от пола. Лицо его налилось кровью, шея вздулась буграми, но тюк лишь лениво качнулся.

— Сень, тут пудов восемь в каждой, не меньше, — пробасил он, отпуская мешковину. — Неподъемные они. Мы такую дуру в дыру не пропихнем, да и надорвемся, пока до телеги дотащим.

— И не надо тащить целиком. — Я стилетом с хрустом полоснул по боку тюка, вспарывая ткань. — Распаковывай!

Мешковина разошлась, и в свете фонаря тускло, благородно заблестело темно-синее сукно. Внутри тюка, плотно прижатые друг к другу, лежали рулоны. Штук по пять-шесть в каждом.

— Будем подавать по одному, — скомандовал я. — Васян, Кот, потрошите кипы и передавайте мне в сорок шестой. А я уже — Шмыге на телегу. Работаем!

Работа закипела. Тяжелые, плотные рулоны сукна переходили из рук в руки.

— Принимай! — сипел Кот, пропихивая очередной рулон в пролом.

Я подхватывал колбасу, тащил к