Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников

— Валуев пускай идёт, — подумав, ответил я, — а то слишком уж он увлёкся пушками, пускай вспомнит, как в седле сидеть да саблей махать.

К тому же чин думного дворянина, пускай и полученный от моего дядюшки, обеспечит ему достаточно уважения со стороны муромских и владимирских детей боярских.

— Смолян пускай при себе завоеводчиками держит, — добавил я.

Мало было у нас смоленских дворян в поместной коннице, однако авторитет их, выдержавших долгую, изнурительную осаду был достаточно велик, чтобы ни у кого не возникло и малейших сомнений в том, что они верно передают волю воеводы.

— Рейтарам и татарве, — продолжал отдавать приказы я, — бой обойти и ударить по подкреплению, что бросит туда свейский воевода. А после татары пускай хватают в полон бегущих свеев. Им был обещан ясырь для крымского хана, вот пускай и берут. Рейтарам боя съёмного с врагом не принимать, отделать из пистолетов и уходить обратно за пешцев.

Нам пришлось заключить договор с крымским ханом, которому через касимовских и казанских татар отправили богатые поминки, на которые ушла добрая толика собранных в Нижнем Новгороде денег. Но кроме того крымскому хану обещали и ясырь, вот только отдавать ему православных я не собирался, а вот шведов почему бы и нет, их никому не жаль.

И вот по моему приказу на правый фланг шведского войска, где воровские казаки и дети боярские рубили разбегавшуюся пехоту, обрушились конные сотни муромских и владимирских дворян. На свежих конях, не измотанные долгой битвой да ещё и поддержанные оставшимися на фланге конными пищальниками, обстрелявшими врага перед атакой нашей поместной конницы, они легко опрокинули уставших шведов и воровских казаков с детьми боярскими. Измотанные долгой рубкой, пускай они в ней и побеждали, люди «царя Дмитрия» обратились в бегство, не приняв боя. Новгородские союзники шведов от них не сильно отстали. Схватка длилась считанные мгновения. Муромским и владимирским дворянам достаточно было в сабли ударить, чтобы опрокинуть врага. А следом они принялись за самих шведов. И вновь врага хватило совсем ненадолго, бегущих пикинеров и мушкетёров рубили с седла, не щадя никого. Отдельные отряды ещё держались, однако стоило к ним подобраться рейтарам и обстрелять их из пистолетов, как вроде бы крепко стоявшие отряды начинали рассыпаться. А когда на помощь рейтарам и дворянам подошли конные самопальщики, тут уже весь вражеский правый фланг побежал.

Тогда-то и развернулись во всю ширь татары. Лёгкие всадники неслись по полю боя, пуская в ход арканы. Они больше ловили людей, чем рубили их. Волокли их на арканах обратно в наш стан, чтобы там связать как следует. Татарских пленников после осмотра и торга (ведь иных офицеров, желавших перейти к нам на службу, по договору с татарами мы могли выкупить) отправят длинными пешими караванами в Крым, задобрить тамошнего хана, чтобы не учинил набега на русские земли, ведь отразить его мы были просто не в состоянии.

* * *

Генерал Мансфельд опустил зрительную трубу. Смотреть было не на что. Он проиграл этот бой, и теперь нужно спасать армию, выводить её из-под удара, чтобы минимизировать потери. Он потерял полки правого фланга, сейчас их солдаты бегут в лагерь, а их ловят эти чёртовы татары. На левом же всё складывалось не так печально, однако о том, чтобы одержать там верх на вражеской пехотой, пускай и сильно измотанной атаками на крепкие шведские и наёмных роты, не могло быть и речи. Кавалерийская рубка шла вяло, московиты ещё пытались прорваться, но без прежнего огня, понимая, что лишь сковывают шведскую кавалерию, не давая ей ударить в другом месте. И с этой задачей они справлялись отлично.

Упландский полковник вернулся из лагеря с теми рейтарами и хакапелитами, кого сумел снова поставить в строй. Всё же он был достаточно опытен и смог вернуть многих. Вот только слишком поздно. Вернулись и московитские союзники, разбитые свежей конницей Скопина. Кидать их снова в бой даже против уставших от постоянных атак врагов Мансфельд не рискнул бы.

— Герцог Одоевский, — велел он командиру союзников, — уводите своих людей в лагерь. Вы будете нашей последней линией обороны, если герцог Скопин решит атаковать.

А в том, что этот безумный московит атакует, Мансфельд не сомневался.

Одоевский кивнул в ответ и убрался в лагерь вместе со своими потрёпанными конными дворянами.

— Господа, — обратился Мансфельд к капитанам рейтарских эскадронов, — вам придётся потрудиться. Нужно прикрыть пехоту, пока она будет выходить их боя.

Работа не слишком почётная, однако нужная, пускай и в самом деле тяжёлая. Но делать её придётся и командиры рейтарских эскадронов это понимали.

— Готовьте своих людей, господа, — велел им Мансфельд, — через четверть часа я велю трубить отступление по всему фронту.

Вот тогда-то эта самая тяжкая работа и начнётся.

* * *

Я опустил зрительную трубу и обернулся к князю Лопате-Пожарскому, недавно вернувшемуся с фланга. Тот сам возглавил атаку наших конных копейщиков, оказавшуюся весьма успешной. Врага удалось опрокинуть и не приди вовремя ему на помощь хаккапелиты, то вполне возможно, шведских рейтар вышло бы разгромить полностью. Но и без того они боя больше не приняли и стоило только конным копейщикам отойти, как умчались в свой лагерь, обойдя схватку воровских казаков и детей боярских с новгородскими союзниками Мансфельда.

— Крепкого ты им перцу всыпал, — высказал я вполне заслуженную похвалу князю Лопате, — долго будут помнить свеи наших конных копейщиков.

— Ляхов да литву помнят, — кивнул в ответ тот, — теперь и наших знать будут.

— Теперь науку ту надобно закрепить, — сказал я. — Как люди твои? Готовы в бой? Кони не пристали? Один раз ещё в атаку смогут пойти?

— Люди в бой рвутся, — без хвастовства заявил Пожарский, — да и кони пускай и не свежие, но на одну-то атаку их хватит. Куда бить прикажешь, воевода?

— Гляди, — указал я прямо зрительной трубой, — сейчас воевода свейский станет уводить людей в стан. Надобно ударить по ним всей силой конной, что есть у нас. Бери копейщиков и выборные сотни владимирские, рязанские и смоленские. Две шквадроны рейтар по краям. Им приказ, в съёмный бой до крайности не вступать, обстреливать врага из пистолей и уходить. Сотням Ляпунова я велю отходить, но охотники из них, ежели у кого силы останутся,