Порядок вековой - Джон Краули

Дэнис открыл рот, чтобы сказать, что он не далее как неделю назад ехал по этой дороге. И закрыл его.

— Каковы бы ни были причины, сподвигнувшие его на это, — продолжил сэр Джеффри, — а своё первоначальное решение он отменил. Последнее его завещание оставляет богатства — то, что от них сохранилось — его прежнему университету, на учреждение стипендии, которая бы стимулировала американцев и других благоразумных молодых людей учиться в Англии. Никакого тайного содружества. Никакого Дружества.

За столом господствовало полнейшее молчание. Никто не изменил внешней непринуждённости, но в ней проступало напряжённое внимание. Кто-то подлил Дэнису портвейна, с громким плеском пролившегося в бокал.

— В этом-то, — подчеркнул сэр Джеффри, — и состоит парадокс. Ибо единственно настойчивостью Дружества изменяется Исходная Ситуация. Дружество обязано дотянуться в прошлое (как только узнает способ это совершить), послать своих агентов вниз по коридорам времени и пересечься там с нашим коллективным дедушкой, в тот самый миг, когда он соберётся отступить от линии поведения, приведшей к нашему возникновению. И убедить его не делать этого, сделать так... сделать так, чтобы работа поколений не пропала втуне. Да. Заставить его не отступать от решения. И тем обеспечить наше собственное результирующее существование.

Сэр Джеффри отодвинулся от стола вместе с креслом и встал. Повернулся к буфету, затем снова к Дэнису.

— Правильно ли я услышал, что вы произнесли: «Это безумие»? — осведомился он.

— Нет, — сказал Дэнис.

— А-а, — сказал сэр Джеффри. — Значит, послышалось. Или я припомнил, что вы это говорили.

Он опять повернулся к буфету, отошёл, а когда возвратился к столу, то сигара была уже крепко зажата в его зубах, в руках же вместо неё — маленький ящичек.

Он поставил ящичек на стол.

— Следуйте за мной, — сказал он, положив руки на ящичек и глядя на Дэниса из-под густых изогнутых бровей.

— Следовать за вами?

— Этот человек обязан умереть, — сказал сэр Джеффри и откинул крышку ящичка. — Это был его звёздный час. Момент, который вы найдёте в любой из его биографий. Он был молод или, во всяком случае, не стар; он находился на вершине успеха. Потом дорога только под уклон.

— Как... — начал Дэнис, и что-то в горле воспрепятствовало вопросу; он не сразу подобрал нужные слова: — Как он умер?

— По-разному, — отвечал сэр Джеффри, — но в наиболее полезном варианте его застрелил юноша, приглашённый им в кейптаунскую резиденцию. Два выстрела в сердце из револьвера «Уэбли» 38-го калибра.

Он вытащил названное оружие из ящичка и протянул его Дэнису рукоятью вперёд.

— Это безумие, — выговорил Дэнис и прижал руки к подлокотникам кресла, отстраняясь от револьвера. — Вы же не хотите сказать, что вы вернулись в прошлое и застрелили его, что вы...

— Не мы, дорогой мой мальчик, — перебил сэр Джеффри. — В общем смысле мы, верно, но не в конкретном. Это сделали вы.

— Нет!

— О, вы будете не один — по крайней мере, поначалу. Я могу объяснить, почему выбрали вас, а не другого человека; я могу углубиться в объяснения, детализируя поистине устрашающую природу парадокса, если вам покажется, что так будет легче, но, как по мне, лучше вам просто поверить услышанному.

Дэнис почувствовал, как у него обвисают уголки рта: движение непроизвольное и тягостное, нижняя губа затряслась. Он помнил эту примету с раннего детства, предвестницу истошных рыданий. Но здесь и сейчас нельзя было себе этого позволить; тем не менее заговорить он не осмеливался, боясь, что потерял дар речи. И некоторое время за столом не говорил вообще никто.

Наконец восседавшая во главе стола Хантингтон отставила пустой бокал в сторону.

— Мистер Уинтерсет, — мягко промолвила она. — Мне кажется, уместно будет моё участие в беседе. Давенант, если вы не против, присядьте на минутку и перестаньте над нами нависать. С вашего разрешения, мистер Уинтерсет... Дэнис... я бы хотела описать вам состояние мира, известное нам как Исходная Ситуация, несколько подробней.

Она грустно оглядела Дэниса и сплела пальцы перед собой на столе. И заговорила низким голосом, так что Дэнис неоднократно был вынужден уклоняться вперёд, чтобы слышать её отчетливей. Она поведала о последних днях Родса, печальных и омрачённых неудачами, о том, как мерзавец доктор Джеймсон, его подхалим, учинил злополучный рейд, приведший к войне с бурами; о позорном исходе той войны, поражениях и жестокостях британских войск, брутальной неуступчивости обеих сторон. Она рассказала, как примерно в те же годы европейские государства, конкурировавшие в Африке, вовсю копили оружие и оснащали механизированные армии, численностью не имевшие себе аналогов за всю историю мира, о том, как в августе 1914-го эти звери наконец сорвались с цепей, но оказались не готовы к тому, что их ожидало: армейское командование жило ещё в прошлом веке, однако сражались войска оружием невиданно смертоносным. Например, станковые пулемёты: казалось, никто не осознавал поначалу, что это оружие навеки изменило историю войн, и хотя младшие чины и офицеры без комиссии вскоре убедились в этом на собственном опыте, командиры, по всей видимости, так никогда и не поняли этого. Первая битва при Сомме: волна за волной британцы накатывают на позиции немецких войск, и пулемёты косят их, точно спелую пшеницу. Потери составили четверть миллиона человек{4}. И однако ж, генералына протяжении четырёх долгих лет войны посылали свои войска в атаки на пулемёты.

— Но они ведь знали, — не удержался от возражения Дэнис. — Они должны были знать. Пулемёты применялись против туземных армий по всей Империи на протяжении ряда лет. В Афганистане. В Судане и других африканских краях. Они должны были знать.

— Да, — согласилась Хантингтон, — они знали. Однако в Исходной Ситуации это знание было проигнорировано. Они слепо бросали войска в атаку и допускали ужасные ошибки. Почему? Как могли они повести себя настолько глупо, генералы и государственные мужи, которые в известном вам мире действовали мудро и успешно? По одной-единственной причине: им недоставало помощи и советов группы мужчин и женщин, которая видела все эти ошибки, могла себе позволить действовать в тайне и располагала достаточными связями в одном из правительств — к слову, не самом глупом среди правительств сражающимися стран. Тем не менее, несмотря