Меч и посох - Дмитрий Чайка
* * *
Я смотрел с пригорка на то, как втрое большее войско аллоброгов разбивается о каре талассийских ветеранов, словно волна о скалу. Надо сказать, пронимает это зрелище до печенок. Идеально прямой квадрат, углы которого прикрывают стрелки, стоит непоколебимо. На него наседают с трех сторон, но не могут даже прожать строй. Каждая атака приводит к тому, что вокруг каре падают на землю еще несколько десятков человек. А потом они сделали шаг. А потом еще один. А потом еще и еще. Я смотрел, словно завороженный, на эту симфонию смерти, и не мог оторвать глаз. Это было страшно, и это было прекрасно в своей беспощадной эффективности.
— Хозяин! Да как они так делают? А?
Это подал голос Бойд, амбакт моего рода. Я запретил своим людям лезть в драку, и они не посмели ослушаться. А теперь вот радуются, что их там нет. Ни один из них не сомневался, что орда аллоброгов растерзает марширующую колонну, и все они ошиблись. Они виновато отводят глаза, потому что не умеют врать. Каждый из них недавно назвал меня трусом. Бойд стоит чуть позади и дышит так хрипло, словно сам бьется сейчас там. Я чувствую его страх. Мужик тридцати лет, сильный, как тур, и свирепый, как раненый кабан, боится до дрожи в коленях. Его тоже заворожил этот безупречный железный натиск, который истреблял воинов племени аллоброгов с эффективностью гильотины.
— Ты же знал, что их побьют? — на меня пристально уставились два десятка глаз. — Тебе это боги сказали, да?
— Знал, конечно, — повернул я коня. — Эти люди двадцать лет учились воевать. Поехали отсюда. Напасть из-за кустов нам больше не дадут. Надо придумывать новые фокусы.
— А что такое фокусы, хозяин? — заискивающе посмотрел мне в глаза Бойд.
Меня уже откровенно боялись, считая какой-то неизвестной разновидностью друида. Боевой разновидностью. Тут таких еще нет. Я первый.
— Помнишь, как баржа взорвалась? — спросил я. — Это был фокус. Через пару дней мы им покажем еще один. Пусть только дойдут до следующего ущелья.
Глава 11
Четвертое сияние Маат. Год 1 восстановления священного порядка. Месяц четвертый. Сиракузы.
Эрано, которую с горем пополам вернули на задворки дворцовой жизни, стояла в толпе эвпатридов, с удовлетворением отмечая, как они в панике отпрыгивают на пару шагов вбок, увидев ее рядом с собой. Некоторые и вовсе, не испытывая и толики стыда, проталкивались куда-нибудь подальше, словно она была заразна. Удовлетворение Эрано чувствовала исключительно из-за того, что не ошиблась в этих людях. Мелкая, подлая мразь, всегда готовая рукоплескать победителю. Все они пришли сюда, чтобы пресмыкаться перед Гектором и его мамашей, но старый хитрец Архелай, который за завесой карнавалов и фейерверков плел свою паутину, нанес точный, почти смертельный удар. Эрано специально пробилась в первые ряды, чтобы посмотреть на лица своих врагов, на Гектора и Хлою, бледность которой не мог скрыть даже слой румян толщиной в палец. Эрано упивалась этим зрелищем. Ванакс Архелай, которого тоже когда-то возвела на трон хитроумная мать, обставил всех непринужденно и красиво. Пять минут назад ванакс произнес несколько слов, которые перевернули с ног на голову всю политику Автократории.
— Моя дорогая сестра, — покровительственно пророкотал с трона Архелай, поглядывая на толпу знати с отеческой лаской в заплывших от частых возлияний глазах. — Твоя мысль о браке сына царского дома и дочерью канагена Фригии блестяща. Как и все твои мысли, впрочем. Но наша царственность считает, что правильным будет, если такая невеста достанется законному наследнику, Архелаю-младшему. Я боюсь, наш старинный враг усмотрит оскорбление для себя в том, что его любимая дочь выйдет замуж за человека, который может так и остаться слугой ванаксов, хоть и великим жрецом храма Священной крови. Пост этот важнейший, не спорю. Особенно… э-э-э… в свете последних событий. Но варвар может этого не оценить.
Все! Шах и мат. Хлоя хватает воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Гектор растерянно смотрит на мать и благоразумно молчит. А Эрано наслаждается этим моментом, как изысканным десертом. Ради такого стоит жить. Ради сегодняшнего дня она даже простит Архелаю погубленную молодость, увядшую красоту и то отвращение, что она испытывала, совсем еще юной входя в священный покой. Архелай показал всем, кто в доме хозяин. Его сын, хоть и болен, но заделать ребенка вполне может. А раз так, то права Гектора на престол могут стать призрачными. Если царевна с далекого востока родит мальчика, сын ванассы превратится не просто в эвпатрида с гербом, а в очень опасного родственника, от которого непременно избавятся, как от угрозы.
Эрано мысленно рукоплескала. Архелай позволил сестре провести всю работу, потратить горы своего золота на подарки, а потом забрал себе плоды ее трудов. Переговоры были непростыми. Мита, великий канаген Фригии, намеревался довести до конца дело отцов и отнять-таки у Автократории Хиос и Самос. Эти острова очень сложно оборонять. От материка их отделяет узкий пролив, который спокойно преодолеет хороший пловец.
А ведь Хлоя поставила все на этот брак. Горы золота, присвоенного ей после конфискаций, ушли на восток и купили Автократории так нужный ей мир. Зачем нужен мир? Да затем, что Гектор уже снял несколько легионов с привычных мест службы и ведет их сюда. Он не стал дожидаться, когда ветеранов перебьют. Эта сволочная семейка вооружила варваров-эдуев, которые должны теперь задержать войско ее сына. Вооружила ровно настолько, чтобы они могли сопротивляться, но не смогли победить. Ветеранский легион застрянет в Кельтике, а Гектор придет и всех спасет. Он ведь не кого-нибудь, а уважаемых всеми ветеранов, попавших в отчаянное положение, спасет. Клеон превратится в неудачника, а Гектор станет героем, любимцем армии, народа и знати. После этого зять царя Фригии, зажегший новое сияние Маат, будет недосягаем абсолютно для всех, включая самого ванакса. Архелаю пришлось бы смириться с его притязаниями на престол, а то и просто скоропостижно умереть, освободив трон племяннику. Именно это известие, написанное аллюзиями на священные тексты и полунамеками, и принес гонец ее сыну. Хороший план, почти безупречный, только вот ванакс Архелай разгадал его и почему-то умирать не захотел.
— Какая же я дура, — шептала Эрано. — Думала, что они позволят уничтожить девять тысяч отставников! Да войско взбунтуется тут же, если хоть
