Еретики - Максим Ахмадович Кабир

Валентину Ивановичу показалось, его ударили кулаком в солнечное сплетение. Сердце прыгнуло к кадыку. Две несвязанные эпохи объединились в одну посредством деревянной громадины, стоящей на дне бассейна, словно телепортировавшейся в херсонский санаторий прямиком из восемнадцатого года.

Валентин Иванович не знал, куда подевалось его изобретение после злополучного концерта. Наверняка было изъято жандармами… Он больше не видел музыкального инструмента, смастеренного им собственноручно на даче тестя. И надеялся не увидеть до гроба.

— Где вы его откопали? — прошептал Валентин Иванович, ступая на нетвердых ногах к бортику бассейна.

— Это было сложно, — признался Хербигер, удовлетворенный реакцией русского.

— Папа? — Тоня испугалась, что отца хватит инфаркт и он умрет на грязном полу чертового санатория. Монструозное пианино с дугой клавиш, кошмар ее детства, зияло пробоинами, оставленными топором.

Тоня автоматически посмотрела на потолок: не корчится ли там морда демона, не скалится ли чудовище, приглашенное в Тонин мир коробкой с пластинками и проводами?

— Боже. — Валентин Иванович покачал головой, словно опровергая существование инструмента. — Морбидиус…

— Ваш шедевр, — сказал Хербигер, посверкивая ледышками глаз. — К величайшему сожалению, ни одному из мастеров не удалось восстановить разбитые пластинки.

— Я не притронусь к нему, — произнес Валентин Иванович, вглядываясь в старого знакомца, в свое дитя.

— Вы его отремонтируете, — спокойно сказал Хербигер. — Иначе эсэсовцы спустят шкуру с вашей болтливой дочурки.

* * *

Оберштурмфюреру Фолькеру Кассовицу снился противотанковый ров. Физическая оболочка тридцатисемилетнего саксонца металась по смятым простыням и выгибалась в пояснице, как от ударов током. Его разум был заточен в Курцовской балке под Симферополем.

Потомственный военный прибыл в Крым с важной миссией. Истребление людей и существ, не вписывающихся во вселенную, придуманную верхушкой немецкого Рейха. Регистрация враждебных и расово неполноценных элементов, а потом — своз их в места вроде села Дубки у балки.

Оперативная группа «Д», в которую входил Кассовиц, к январю сорок второго стерла с лица земли двадцать тысяч человек. В совхозе «Красный» они построили ад. Пытки и ежедневные расстрелы стали нормой. Подавая подчиненным пример, Кассовиц прижимал смоченную в отраве тряпку к личикам грудных детей.

Он извивался червем в постели. Он смотрел на ров. Яма кишела трупами. Синюшные руки тянулись к оберштурмфюреру, коричневые зубы скрежетали, покрытые свернувшейся кровью лица выплывали из розоватого тумана и щелкали челюстями. Полная яма щелкунчиков.

«Вы мертвы. Вы должны лежать смирно!»

Но они не хотели лежать.

Парализованный ужасом, Кассовиц видел автомобиль, стоящий на противоположной стороне балки, за братской могилой. Фары светились во мгле, как демонические глаза.

Душегубку спроектировала компания «Gaubschat Fahrzeugwerke GmbH». Управление безопасности прислало ее в Симферополь зимой — неоценимая помощь ликвидаторам. Так называемая «дезинфекционная машина» вмещала в своем кузове до полусотни человек. Выхлопной газ подавался через трубу. Пять минут, и трупы можно сбрасывать в ров.

Газогенераторный фургон на шасси грузового «Рено» был жуткой серой тварью с приплюснутой кабиной и громоздким моторным отсеком, выдвинутым вперед волчьей мордой. Проблемы с ним возникли спустя месяц, когда вместе с пациентами психиатрической клиники в балку привезли этого старикашку. Татарина, мало похожего на человека.

Кассовиц не мог забыть, как татарин оглядел душегубку, как улыбнулся — будто план побега созрел в его воспаленном разуме,

и как с покрытых коростой губ сорвалось несколько фраз на языке глубоководных. Прежде чем Кассовиц поинтересовался, что это там блеет унтерменш, татарин запрыгнул в кузов, и обслуживающий персонал взялся за дело.

С тех пор все пошло наперекосяк. Началось с трагической ошибки, стоившей шести жизней. Люди Кассовица отмывали от мочи и дерьма оцинкованное нутро фургона, когда герметические дверцы захлопнулись и заблокировались и газ хлынул в камеру. Двигатель отказывался выключаться. Изумленным ликвидаторам оставалось наблюдать, как в оконце между кузовом и водительской кабиной задыхаются, царапая шеи, и синеют их сослуживцы.

Еще двоих мертвых эсэсовцев группа «Д» извлекла из камеры через неделю. Было решено, что они покончили с собой, не выдержав психологической нагрузки. На следующий день душегубка пропала… чтобы появиться вечером, нагулявшись вволю, с новым трупом в кузове. Кассовиц опознал в раздувшемся мертвеце ялтинского бургомистра Мальцева. Говорили, серая машина припарковалась у Мальцевского дома на рассвете.

Говорили, она приехала без шофера.

Кассовиц приказал следить за душегубкой. Больше она не исчезала. Но в кузове продолжали находить разное дерьмо. Дохлых нетопырей и лисиц, бургомистра Симферополя и шефа русской вспомогательной полиции.

Немцы тряслись от страха, только подумав о фургоне, притаившемся в гараже, как вампир в склепе. Кассовиц читал о звездном раке. Он понимал, что не диверсанты убивают немцев и работников оккупационной администрации, что каким-то образом техника обрела разум и восстала против хозяев.

Кассовиц приказал полицаю выгнать душегубку в поле. Из машины полицай так и не вышел: труба дала течь, а дверцы заблокировались. Фургон с мертвым водителем следил за приближающимися эсэсовцами узким ветровым стеклом, кругляшами фар. Кузов нависал над кабиной, как лоб троглодита.

Серый ужас заурчал шестицилиндровым мотором. Эсэсовцы швырнули гранаты, и одержимый бесами автомобиль взлетел на воздух, подпрыгнул, раскидывая покореженные детали.

В отчете Кассовиц написал, что душегубку взорвали партизаны. Он был рад, получив распоряжение сопроводить гауптштурмфюрера Виттлиха в Александерштадт. Крым с его катакомбами и проклятыми осклизлыми пляжами отравлял, как выхлопной газ. Волны выбрасывали на берег такое, что кремневые бойцы седели и накладывали на себя руки. Лучше торчать в херсонской степи.

Но душегубка вернулась из ада. Она нашла оберштурмфюрера.

Фолькер Кассовиц резко сел в кровати. Глазные яблоки вращались под сомкнутыми веками. Он продолжал видеть ров. Трупы жертв. Душегубку в ядовитой дымке. А душегубка видела его. Она знала, что он творил, и хотела позвать Кассовица в свою оцинкованную утробу.

Кассовиц встал и как был, босой и в пижаме, вышел из номера. Он шел вслепую, но аккуратно обходил углы и кадки с завядшими растениями. По темному коридору. Вдоль противотанкового рва, кишащего живыми мертвецами.

Душегубка тронулась и медленно покатила за ним. Кассовиц побежал.

Он слетел по лестнице и выскочил во двор. Рядовой Флориан Гинея вздрогнул и выпрямился. Открыл рот — спросить, не нужна ли офицеру помощь, но босые пятки зашлепали о плиты. Кассовиц мчался в сторону озера.

«Какого черта?»

Гинея двинулся за оберштурмфюрером. Казалось, того преследует полчище бесов. Но аллея была пуста. Лужа в чаше фонтана поблескивала, ловя лунный свет. По дорожке ползли кривые тени ветвей. Гинея осенил себя крестом.

Душегубка ускорялась и не отставала от Кассовица. Пять тонн металла. Смрад газа ударил в нос спящего эсэсовца. Он захныкал и