Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников

— Вот как соберётся король шведский забирать себе Псков, — мрачно посулил Пожарский, — так живо впустят, потому как иной силы рядом всё едино нет. Тогда ужо и нам пошевеливаться придётся.

Однако мрачные новости, заставившие нас действовать раньше времени, пришли не с севера, а из ближней к Москве Тулы.

Глава одиннадцатая

Лев и семеро бояр

Его королевское величество Густав Адольф Ваза, божьей милостью правитель Швеции, et cetera, et cetera, ещё недавно бывший наследным принцем, а теперь король воюющей на два фронта страны, пребывал на распутье. Он понимал, что бросать затеянные ещё папенькой войны с Данией и с Московией нельзя, однако если с датчанами пока можно только бодаться, ограничиваясь стычками и мелкими боями, то московитами придётся заниматься всерьёз. Ведь именно там можно получить настоящую выгоду, там богатые земли, которые можно захватить и заселить трудолюбивым шведским народом, а уже шведы освоят их куда лучше этих московитов. Те, по стойкому убеждения истинно европейского монарха, не умели ни воевать ни работать, и в этом невежеством превосходили даже поляков. Те хотя бы воевать умеют лихо, в чём убедился покойный родитель Густава Адольфа, король Карл под Кокенгаузеном и Кирхгольмом. Вот только использовать плоды своих побед поляки так и не сумели, а потому Карл удержался на престоле, несмотря на тяжёлые поражения. А вот трудиться поляки не умели, потому и держали чёрный люд свой в таком чёрном теле, что доводили порой до полного изнеможения, выжимая все соки и заставляя работать, покуда не свалятся замертво от усталости и голода. Война для поляков была рыцарской забавой, как двести лет назад, они не понимали — она давно уже превратилась в суровую работу, которую лучше всего доверить профессионалам, оставив рыцарей в прошлом. Московиты же по мнению Густава Адольфа и вовсе были дикарями, наследниками монголов, которые пускай и пустили дымом по ветру всю Восточную Европу, но в войне с истинного цивилизованным врагом обязательно потерпели бы крах. Воевали они по старинке, как те же монголы, полагаясь в бою на лёгкую конницу и лучников, их стрельцы и в подмётки не годились шведским или немецким мушкетёрам, а уж пикинеров у них не было вовсе. Разве что пушки хороши, если верить хронистам и ветеранам войны в Ливонии, ну так их московитам отливали европейские мастера, сами-то они ничего подобного сделать уж точно не смогли бы. А всё потому, что работать не умели. Как всякий монарх Густав Адольф знал, чем торгуют соседи. Московиты продавали лес, пушнину, воск — примитивные товары, не требующие никаких средств производства, сырьё. Даже канаты и те им англичане плели, потому что московиты выучиться этому ремеслу, видимо, попросту не могли.

По этим причинам он считал, что захват северных провинций с двумя богатейшими городами, такими как Псков и Новгород, станет благом для Швеции. А уж если получится-таки посадить своего младшего брата на московский престол, он обеспечит себе надёжного союзника, по крайней мере, на первое время. Хотя оно может оказаться крайне непродолжительным, тут Густав Адольф иллюзий не питал. Слишком ярким был пример его собственного отца, подвинувшего на престоле Сигизмунда, приходившегося ему племянником. В государственных вопросах кровное родство быстро отходит на второй, если не на третий план.

От де ла Гарди что ни день приходили письма, в которых он просил подкреплений. Кусок, который он сумел на первых порах, захватить оказался великоват для его как ни крути, а потрёпанного в войне с поляками корпуса. Да и сам наёмный корпус, отправленный в Московию, был невелик. Удерживать не только Новгород, но и окрестные города, да ещё и взятую без боя столицу, не смог бы даже такой талантливый и дерзкий полководец, как де ла Гарди. Те же просьбы слал и Горн, оставшийся почти без людей, и если де ла Гарди сидел в Москве, то Горн, недавно получивший от короля (ещё батюшки Густава Адольфа) генеральский жезл, уже вёл самую настоящую малую войну против нового самозванца. Каким-то чудесным образом Димитриус Московский снова воскрес, теперь уже в окрестностях Пскова. Прежде принимавшие власть шведского монарха города открывали ворота его казакам, а дворяне вливались в армию очередного самозванца.

— Пора, — решительно заявил король, глядя в окно. — Довольно уже сидеть, сложа руки. Так можно досидеться до того, что Горна с де ла Гарди попросту выкинут из Московии.

— Нам нужен московский север, — согласился с ним граф Аксель Оксеншерна, внук умершего два года назад канцлера Сванте Бельке, ничем не уступал деду, и только молодость его не позволяла королю, который был на десять с лишним лет моложе, назначить Оксеншерну канцлером. И всё же тот был им во всём, кроме названия, и крепко держал в руках штурвал шведской политики, как внешней, так и внутренней. Король во всём полагался на него, однако это не значило, что его величество был готов внять любому совету графа. — И лучше всего было бы добраться до города Вологда, перекрыв англичанам прямой путь в Московию, пускай торгуют через Ревель. Однако у нас идёт война с Данией, солдаты и деньги нужны там, а вся затея с Московией советникам из риксрода[1] кажется не более чем авантюрой. Им больше по душе идея посадить на московский престол вашего брата Карла Филиппа.

Конечно, так они считают, что избавят страну от возможных осложнений с престолонаследием. А может быть хотят обеспечить династическую унию. Мало ли что в голове у господ советников из риксрода.

— Нам нужно отрезать московитов от Балтики, — покачал головой Густав Адольф, — и ты, Аксель, знаешь это куда лучше меня. Сделать это можно лишь захватив все земли вокруг Плескова и Новиграда. Если они достанутся моему брату, когда он взойдёт на московский престол, то ещё неизвестно, чем это обернётся для нас, для Швеции. Это сейчас Карлуше всего десять, а каким он станет ещё через десять лет, просидев в Москве среди тамошних бояр? Сигизмунд тоже не считал угрозой моего отца, когда покидал Швецию ради польского престола, думал, сумеет усидеть на двух тронах разом.

Аналогия была самая прямая и Оксеншерна даже слегка поморщился про себя, как будто король его слишком глупым посчитал, раз такие примеры приводит. Прямо в лоб.

— Но война на два фронта, ваше величество, — развёл руками граф, — это слишком затратно для нашего не