Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

Услышав вопрос, пёс поднял на меня взгляд и два раза прогавкал. Затем снова заскулил, вскочил, зашел в воду и обернулся.

— Да понял уже, — со вздохом произнес я. — Сейчас схожу — посмотрю.

Внутренне настроившись, я зашёл в воду, приблизился к висящему объекту и внимательно его рассмотрел. Вблизи он напоминал осиное гнездо. Ну или цилиндр, обмотанный волокнистым асбестом. Трогать эту хрень мне совсем не хотелось, но делать все равно было нечего.

Простояв так секунд тридцать и набравшись решимости, я достал из ножен кинжал и осторожно коснулся острием стенки. Затем провел сверху вниз, пытаясь сделать надрез и ничего не добился. Проще поцарапать каменный столб.

Выругавшись, я надавил сильнее и почувствовал, как по руке прошла волна знакомого жара. Метка кольнула плечо и… ничего не случилось. Нож со скрежетом прошел по шершавой поверхности, не оставив даже царапины. Кокон никак не отреагировал на эти попытки. Он даже не покачнулся.

Выругавшись уже вслух, я обернулся, посмотрел на Черныша и, кивнув на кокон, уточнил:

— И что мне с ним делать?

Велеслава говорила, что кинжал в моих руках способен преодолеть почти любые наложенные чары, но видимо тут как раз исключение. Непонятная хрень была защищена не хуже демона, шкуру которого у меня тоже не получилось пробить. При этом я был уверен, что кокон защищен магически. Вблизи него воняло жженой полынью, у камней такого запаха нет. Да и не может простой булыжник просто так висеть над водой без помощи магии.

Заметив мой взгляд и, очевидно, поняв, что именно я от него хочу, Черныш гавкнул, плюхнулся на задницу и помахал лапой.

«Гребаный цирк, да и только, — подумал я, убирая в ножны кинжал. — Этот пёс, похоже, считает меня беспросветно тупым, и в чем-то он, конечно же, прав».

Улыбнувшись своим мыслям, я положил ладонь на стенку кокона и… тоже ничего не добился. Поверхность была теплая и на ощупь напоминала автомобильную покрышку. При этом, касаясь кинжалом, я думал, что передо мной камень.

Какие-то выверты сознания, или так работает защита? Чем сильнее воздействие, тем больше противодействие? Под ножом — камень, под рукой — резина? Судя по всему, так и есть, но мне-то от этого что?

Ситуация начинала серьезно подбешивать. За прошедшие сутки я так вымотался, что словами не передать. Мне сейчас только загадки решать не хватает. Сука! Просто нет слов… Вот зачем⁈ Зачем меня сюда привели? Быть может, этот пёс просто прикалывается? Хотя не похоже на то…

Сдержав бесполезную злость, я с силой толкнул «кокон» правой рукой, затем обеими, но опять ничего не добился. У меня не получилось его сдвинуть даже на сантиметр.

— Не работает, — обернувшись к псу, с досадой произнёс я. — Какие у тебя ещё предложения?

Черныш некоторое время смотрел мне в глаза, затем вскочил на ноги, поджал переднюю правую лапу и, потешно хромая, выбрался из воды. Оказавшись на берегу, он обернулся ко мне, опустил поджатую лапу на землю и два раза пролаял.

— Ты предлагаешь мне встать на одну ногу? — я непонимающе поморщился, и тут до меня наконец-то дошло!

Пёс изобразил раненую лапу! Рана в его понимании — это кровь, а я действительно идиот. Та бабочка, что сидит в этом коконе, наверное, смеется над моими потугами. Сначала царапал ножом, потом еще и облапал… И Черныш, наверное, тоже ржет… Какой-то он слишком, блин, умный. Хотя, если в него тоже вселилась чья-то душа… В Черныша, м-да… что за убогое имя!

— В общем, если все получится, то буду звать тебя Коксом, — глядя на пса, строго произнес я. — Тоже по окрасу, но звучит намного прикольнее. Если же ты издеваешься — останешься Чернышом и будешь гавкать из-под забора на всех прохожих.

Пес возражать не стал. Тогда я вытащил из ножен кинжал, разрезал ладонь, и с силой приложил её к стенке кокона. Ожидал чего угодно, но результат превзошёл все ожидания.

Коснувшись шершавой поверхности, рука тут же примерзла. Кожу обожгло так, словно я погрузил ладонь в жидкий азот. Кисть рванули ледяные крючья, и холод медленно пополз по руке в сторону локтя.

Я попытался вырваться, но это не получилось. Рука намертво вмерзла в поверхность проклятого «кокона». Ладонь и запястье покрылись грязно-серым налетом, который полз к плечу вместе с холодом. Боль была такая, что я не мог даже орать. Непонятно как стоял, дергаясь всем телом, матерясь и проклиная свою пустую башку.

Жутко воняло жженой полынью. Перед глазами плыли прозрачные круги, сквозь которые проступали какие-то образы. Корявые деревья, и силуэты семи девушек в светлых рубахах. Они стояли, держась за руки и вскинув головы к небу, а за их спинами разгорался черный огонь…

Это продолжалось целую вечность. В тот момент, когда заклинание доползло до моего локтя, проснулась отметина бога и навстречу холоду потек раскаленный металл. Огонь мгновенно смыл серую мерзость и растекся по кисти. Рука засветилась, и перед внутренним взором появился образ горящей секиры. Одновременно с этим от ладони по поверхности «кокона» разбежались ярко-алые трещины, и он вспыхнул как гора тополиного пуха.

В следующий миг, горящие стенки осыпались, в лицо дохнуло жаром, и невидимая сила отбросила меня назад. Отлетев метра на три, я запнулся ногой о корень и рухнул на землю. Мелькнула перед глазами луна…

Я очнулся от того, что меня кто-то вылизывал. Оттолкнул слюнявую лохматую морду, сел и, поморщившись от головной боли, посмотрел на стоящего рядом пса. Тот выглядел максимально позитивно: вилял хвостом, улыбался, как могут улыбаться только собаки, и всем своим видом показывал, что мы с ним все сделали правильно.

Голова раскалывалась, но больше ничего не болело. Рука ощущалась нормально, серый налет с предплечья исчез, кожа даже не поцарапана. И это после того, что случилось? Хм-м… Опять чудесное восстановление, или я долго был без сознания? Не знаю, и спросить некого. Собаки, к сожалению, не разговаривают.

Заметив, что я пришел в сознание, пёс обрадованно гавкнул, подошел и ткнулся мордой в плечо.

— Ну теперь ты точно Кокс, — я улыбнулся, почесал его за ухом, посмотрел в сторону ручья и замер, чувствуя, как челюсть поползла вниз.

Глава