Глава рода - Денис Старый

Но нет. Мы приглашали гостей не в поле, а на крепостные стены. И вот здесь пускай попробуют применить всё своё воинское искусство, которое, так или иначе, сводится к ведению конного боя.

Даже в иной реальности, насколько мне известно, авары вошли в союз со славянами лишь для того, чтобы славяне стали пехотой аваров. Ибо самим аварам позорно воевать без коня. Вот в этом сейчас и будет обнаружена их слабость — в неспособности вести осаду без преимущества конницы.

— Шестьсот шагов! — прокричали наблюдатели, когда авары прошли одну из отметок.

Я стоял в надвратной башне рядом с Хоривом, Суникасом и другими военачальниками. Здесь, если уж откровенно, было не протолкнуться, но вокруг меня сохранялось пространство в радиусе полутора метров. Это нужно было, чтобы я мог без помех отдавать нужные приказы и подавать необходимые сигналы флагами.

— четыре сотни шагов!

Пять катапульт, устроенных внутри Киева, уже могли с большой вероятностью закидывать камнями подступивших врагов. Но зачем? Пока незачем показывать свои козыри. Пусть противник гадает, сколько у нас орудий, каковы их возможности, где они расположены.

— Триста шагов! — прокричал наблюдатель.

— Заряжай пушки! — приказал я.

Славмир с большим удовольствием стал раздавать приказы, причем старше себя ребятам. Все… аварам конец… Конец целой эпохи… впереди эра пороха. И пока я тут главный!

От автора:

Опер Бешеный, убитый в 95 м, оказался школьником в нашем времени и обнаружил, что некоторые бандиты из девяностых процветают до сих пор.

У него есть свой кодекс, а справедливость для него всегда была выше закона. И если закон слеп, он сам наведёт порядок. От школьника-второгодника мало кто ждёт удара. И это большая ошибка.

https://author.today/work/470570

Оторваться невозможно. На первые тома большая скидка

Глава 23

Киев.

2 октября 531 года.

Неумолимо, большим числом, враг приближался. Казалось, что их атака может увенчаться успехом. Ну очень много было аваров и их союзников.

Триста шагов оставалось. Это ещё очень дальнее расстояние для вражеских лучников. Тем более, когда нужно не просто навесом закинуть стрелу по находящимся на земле воинам противника, но ещё и вверх — попасть на стену, высота которой составляла десять метров. Так что мы могли бить врага, он нас — нет.

Сто пятьдесят метров. Вот с такого расстояния можно работать. И враг умудрился под плотным нашим обстрелом подойти к этой отметке. Словно бы степные воины не замечали, что многие их соплеменники падают сраженными, что вот-вот и земля будет устлана человеческими телами.

Тут же авары начали делать то, чего мы от них и ожидали. Они стали устраивать «карусель»: несколько кругов воинов начали скакать по кругу, по очереди выбрасывая стрелы в сторону нашей крепости. Получался такой вот средневековый «пулемет».

Между тем частью вражеские стрелы были горящими. Наверное, авары всерьез планировали, чтобы деревянная крепость сперва прогорела. Однако в этом они ошиблись. Часть крепости была земляной, а самый её верх — пять метров, возвышающихся над насыпью, — был не только деревянным, но ещё и зацементирован особым раствором, который мы готовили по моему тайному рецепту, на золе. Так что огонь нам особо не должен был вредить, даже если бы горящие стрелы попадали в стены.

— Они так могут и уйти, поняв, что ничего сделать не смогут, — сказал Хорив, нервно сжимая рукоять меча.

— Не уйдут, — ответил я твёрдо. — Так они распишутся в том, что проиграли. Ведь таких крепостей мы можем настроить за несколько лет много. Даже уходя в степь, они не смогут собирать никакую дань. Будут расшибаться о подобные укрепления и получать вылазки по своим кочевьям. Так что, либо они с нами решают вопрос, либо расписываются в собственном бессилии — и теряют союзников.

Однако авары не были столь глупыми. Достаточно быстро они поняли, что их потуги поджечь крепость никак не увенчались успехом. И тогда среди них появились пехотинцы.

Вот это было неожиданным — не менее чем пять тысяч воинов вдруг спешились, подошли отряды других пеших, союзников аваров. Они взяли заранее приготовленные лестницы, фашины, сколоченные мосты, чтобы пробираться черед ров, и пошли на штурм. При этом впереди их должны были поддерживать конные лучники, чтобы подавлять защитников стен плотным обстрелом.

И вот, наконец, линию в сто пятьдесят шагов стали преодолевать первые вражеские конные отряды. Лошади противника вдруг стали вздыбливаться, ржать, отказываясь идти вперёд. Другие так и вовсе стали западать и чуть ли не заваливаться на бок.

— Лучники, бей! — отдал я приказ, и два ярких флага изобразили букву «Л».

Тут же приказ разлетелся по крепостной стене, и не менее, чем пять сотен лучников, которые до этого не участвовали в сражении, отправили свои острые «подарки» в сторону замешкавшихся аваров.

А их кони продолжали нервничать и отказываться идти вперёд. Всё потому, что поле перед крепостью было усеяно «чесноком» — заточенными специальными ловушками для коней. Заостренные со всех сторон, они должны были впиваться в копыта и дальше конь переставал быть боевым. Они были разбросаны по всему фронту, спрятаны в траве, замаскированы под неровности почвы.

Враг стал терпеть первые ощутимые потери. Конница, которая считалась главной силой аваров, оказалась беспомощной перед лицом продуманной обороны. Лошади падали, всадники вываливались из сёдел, кто пытался спешиться, тут же попадали под град стрел. А те множество ямок, которые были нарыты по фронту и замаскированные, уже сломали не один десяток ног лошадей и повредили копыта животных.

А потом… Прорвавшиеся вперед аварские всадники стали скатываться, падать в «волчьи ямы» — замаскированные ямы, на дне которых были заостренные колья. Начался ужас для врагов. Многие, очень многие попались в эту ловушку. И пока первые ряды аваров не заполнили волчьи ямы настолько, что другие могли перейти по телам своих же соплеменников и их лошадей, атака застопорилась. А лучники и арбалетчики со стены не прекращали отрабатывать.

Предводитель аваров не был на передовой, но и не прятался. Стоял, в окружении своих телохранителей в метрах шестистах. Я видел, как на лице кагана, наблюдавшего за штурмом издалека, отразилось недоумение, сменившееся яростью. Видел, или почувствовал, уже не важно. Я был уверен в этой эмоции своего врага.

Он явно не ожидал такого сопротивления. Его воины, привыкшие к быстрым набегам и грабежам, теперь вязли в обороне, словно муха в смоле. Они гибли, а он не мог отдать приказ на отступление.