Глава рода - Денис Старый

Я не сразу понял, что это будет Анастас: вот почему он полтора месяца назад так спешно уехал? Вот почему увёз с собой почти всех римлян, оставляя тут только лишь пару десятков, словно бы отправляя их в заложники? Теперь мне всё было понятно.

Стоя в стременах, вытягиваюсь немного вперёд, направляю своё копьё в грудь противнику.

— Хрясь! — раздаётся хруст: копьё ломается, но наконечник бьёт в грудь Анастаса.

Этот негодяй вышел сражаться в доспехах, которые я ему подарил. И копьё не пробивает брони, но удар был столь мощным, что Анастас, совершив кувырок через себя, падает на землю.

— Взять! — кричу я, показывая рукой на предателя…

В это время авары, опомнившиеся, попробовали нас атаковать, но уже стройные ряды пехоты выходили из крепости. А когда авары поняли, что их скрытое оружие — византийцы, видимо, на которых кочевники уповали как на сокрушающую силу, — повержено, то они вновь побежали.

Уже через час был Военный Совет. Да, Суникас и хан Аспарух погнали свои отряды преследовать аваров. И это было правильно. И я даже отправил своих тяжёлых конных, чтобы они поспособствовали окончательному разгрому аварского войска.

Но вот с другими командирами нужно было разговаривать. Незамедлительно. Уже завтра нам нужно выходить и громить известное, разведанное стойбище аваров. Только так мы должны теперь, когда их войско потерпело поражение, наносить тот самый сокрушающий удар — беспощадный, сжигая и уничтожая всё. Порабощая их детей и женщин.

Жестоко? Но это война. Она не бывает справедливой, честной, гуманной. Это война — это кровь, слёзы, бесчестие одних и попытки быть честными других. Но проигрывает часто тот, кто стремится быть честным, жалеет, останавливается и не добивает врага. А противник неизменно бьет в спину.

Мы своего врага добиваем…

Скоро я смотрел на ромеев, оставшихся в живых после сражения. Не надолго. Вряд ли кто протянет больше двенадцати часов сидячи на колу. Аваров, плененных под стенами Киева, отправляли в рабство, тем более, что временное, а вот ромеев за предательство — на кол.

Что же до аваров… Вот «ославянятся», примут наших богов, обычаи, женятся. Вот тогда могут и перестать быть рабами. Кто владеет словом, кто славянин — тот рабом быть не может!

— Вперед! — приказал я и большое по нынешним временам войско двинулось вперед.

Теперь авары — добыча, теперь они почувствуют то, что недавно ощущали анты. Каково быть порабощенными.

Война. Но не она главное.

Впереди у нас образование — школа уже открыта; у нас экономика — готовится караван в Персию-Парфию с дорогостоящим товаром; объединение всех славян и не только, под стягами Славии — вот цель. Стягом у нас — солнце. А что до империи? Придет и ее черед.

Эпилог

Шестнадцать лет развития. Этого срока, учитывая ресурсы, добытые в победоносной войне с аварами, хватило не просто на то, чтобы создать собственное государство, но и бросить дерзкий вызов самой Византии.

В Константинополе понимали, что у них взрастает соперник. И нас бы смели, вероятно, если бы империя направила все ресурсы на нас, а не на сложный процесс восстановления Римской империи вместе с западной части былой великой державы.

Но… Византия встретилась с такими проблемами, что и речи не могло идти о войне с нами. Тем более, что долгое время императора и его красавицу императрицу заботил вопрос войны с варварскими государствами, восстанавливая власть Рима. Победили они вандалов, нанесли поражение Лангобардам, даже гуннам неожиданно ударили и заставили на время этот народ платить дань. С Персами договорились даже ромеи.

Сильная держава была у Юстиниана. Пока не убили императора. Впрочем, и сейчас с полководцем Велизарием, своим любовником, Феодора сильна.

А теперь я сам пришел к ним, прознав, что Феодора со своим сыном-императором, нацелилась на славянские земли. Впрочем, нужно же им отомстить нам за то, что Крым был завоеван нами еще десять лет тому назад.

Я попробовал окинуть взглядом своё войско. Нет, это было определенно не возможно. Очень много привел я с собой воинов, да еще и при пятидесяти орудиях, с пехотой, частою вооруженных ружьями.

А вот посмотреть на своих наследников мог. Слева и справа от меня гордо восседали в сёдлах два моих старших сына. Их седла украшали притороченные к ним перья, которые шелестели на ветру, становящемся всё сильнее. В их глазах читалась решимость — они были достойны своего отца и своего народа.

Оглянулся назад — грозное воинство замерло в ожидании. Я собрал небывалое для наших земель войско: пятьдесят три тысячи воинов стояли у стен Константинополя, готовые к битве. Тут и союзники, те же болгары, гунны… тавры, остатки скифов, ну или тех, кто себя так называл.

И было крайне любопытно узнать, что же сейчас скажет прославленный полководец Велизарий, который вывел против меня всего лишь двенадцать тысяч римских воинов, только с одной тысячей катафрактариев. И то, уверен, он соскрёб эти отряды со всех концов империи.

Чума, обрушившаяся на Восточную Римскую империю, и два года неурожаев сократили её силы едва ли не вдвое. А вот нам, благодаря моей дальновидности, удалось подготовиться к этим бедам заранее. Мы организовали строгий карантин на границе с империей — и чума так и не добралась до наших земель.

Правда, два рода всё-таки подхватили заразу, но мы быстро справились с эпидемией. Немалую роль сыграли и те правила санитарии, которые я внедрял в общество — порой жёсткими, даже суровыми мерами. Подавил в крови бунт, убил уже двоих болгарских ханов, усмирил окончательно аваров, некоторые строптивые славянские племена, венедов прежде всего, привел под свою руку.

И вот теперь княжество Славское по своей численности и организованности встало в один ряд с римлянами и персами. А может, и превзошло их.

Наблюдая за тем, какое войско привёл Велизарий, я был почти уверен: ему с нами не совладать, каким бы гением он ни был.

Когда-то ромеи пытались укрепить аваров, чтобы те разгромили зарождающееся славянское княжество. Тогда я не стал сгоряча обрушивать ещё не столь могущественную собственную армию на Византийскую империю.

Сжимая зубы и кулаки, я торговал с византийцами — ровно до того момента, как чума начала косить их города. И заработал огромное количество денег и ресурсов, которые позволили укрепить и создать мощное славянское государство.

От византийского войска отделился небольшой отряд — всего пять человек. Ровно столько же переговорщиков было и с нашей стороны.

Мои два сына