И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

– Фридрих? Это Макс Ронге. Не разбудил?

– Нет, – соврал Вайгель, кашлянув. – Что-то случилось?

– Мне нужно посмотреть одну регистрационную карточку. Аргентинец, фамилия Перейра. Мог останавливаться в Вене в мае. Сможешь посмотреть прямо сейчас?

Вайгель не спросил зачем. Не спросил, почему так рано и почему звонок домой, а не запрос через канцелярию. Ронге три года назад вытащил его из одной сложной истории, без шума, без протокола. Такие вещи не забывают.

– Да, жди у аппарата. Мне надо двадцать минут.

Ронге положил трубку на стол, не вешая на рычаг, чтобы не разрывать соединение, и закурил. Двадцать минут. Он пододвинул к себе листок, на котором начал записывать возможные направления поиска. Швейцария. Италия. Триест, пароход на Буэнос-Айрес. Он обвёл «Триест» кружком. Ронге сидел, откинувшись на спинку кресла, и медленно курил. Пепел падал на стол, он этого не замечал. На листке появилась цепочка фактов, выстроенных в том порядке, в каком они стали ему известны. Он перечитывал её в пятый раз, пытаясь увидеть между строк то, чего не было в словах. Человек с аргентинским паспортом. Настоящим, это немцы установили точно, и Ронге не имел оснований им не верить. Прежде всего нужно установить даты. Без дат нельзя понять, когда он уехал, куда мог податься, сколько у него было времени.

Через семнадцать минут в трубке щёлкнуло, и голос Вайгеля произнёс:

– Записывай. Перейра, Хулио, подданный Аргентины, паспорт номер три-один-восемь-семь-четыре, выдан в Санта Фе два с половиной месяца назад. Зарегистрирован в Вене в «Отель де Франс» девятнадцатого мая, выписался двадцать пятого. Цель – коммерческая поездка. Возраст тридцать два года, рост средний, волосы русые, глаза серые. Особых примет нет. Больше ничего.

– Спасибо, Фридрих.

– Не за что, – ответил Вайгель и повесил трубку.

Ронге посмотрел на даты. С двадцать пятого он где-то жил уже без регистрации, иначе всплыл бы в другой карточке. А двадцать второго взорвал фабрику.

Он затушил сигарету и снова взялся за телефон. Теперь – звонок в железнодорожную жандармерию. У него был там Клаудиус, человек с лицом школьного учителя и душой архивариуса, который пять лет назад помог распутать дело о контрабанде оружия. Клаудиус никогда не спрашивал лишнего. Ронге набрал его домашний номер. Гудок, второй, третий. Трубку сняла жена, сонным голосом сказала: «Сейчас», и через минуту Клаудиус был у аппарата.

– Клаудиус, это Ронге.

– Приветствую, рановато вы. Тем не менее, слушаю.

– Мне нужны журналы паспортного контроля на швейцарской и итальянской границе. Период – с двадцать пятого мая по сегодня. Все аргентинские паспорта на выезд. Фамилия Перейра.

– С двадцать пятого мая, – повторил Клаудиус, и Ронге услышал, как он записывает. – Это почти две недели. Две границы. Несколько пунктов.

– Знаю. Сколько по времени это займет?

– Если только аргентинцы, к обеду сделаю. Подниму дежурных, пролистаем журналы.

– Без шума.

– Само собой.

Ронге снова закурил и подошёл к окну. Дождь кончился. Он стряхнул пепел на подоконник и вернулся за стол. Ронге снял трубку и назвал телефонистке номер в Инсбруке, горнострелковый округ, коммутатор штаба. Через минуту в трубке загудело, щелкнуло, и далекий голос произнес: «Дежурный, слушаю». Ронге назвал себя и попросил к аппарату капитана Хазе, который был начальником разведпункта. Хазе подошел через пять минут.

– Хазе, приветствую, это Ронге. Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты опросил свои источники вдоль швейцарской границы. Все переходы от Фимберпасса до Шлухта, плюс Бреннер. Объект иностранец, европейский тип, говорит по-немецки без акцента. Рост средний, волосы русые, глаза светлые. Возраст около тридцати. Узнай, не проходил ли в последние две-три недели, не нанимал ли проводника, не спрашивал ли дорогу, не покупал ли еду. Никаких ориентировок, никакой полиции, только твои личные источники. Если заметите кого-то подозрительного, задерживайте, конвоируйте в штаб округа. Предупреди по своим каналам пограничников и жандармерию. Официальный приказ будет позже – выявлять и задерживать всех, пытающихся нелегально пересекать границу.

Хазе помолчал. Потом ответил:

– Понял. Сделаю. Ответ телеграммой?

– Телеграммой, шифром. И еще, Хазе, это неофициально. Без протокола.

– Понял, – повторил Хазе и положил трубку.

Хазе был из тех офицеров, которые понимали, что некоторые вещи не обсуждаются не потому, что они секретные, а потому, что времени нет.

Теперь Цюрих. Резидент в Цюрихе работал под крышей посольства. Можно было позвонить в посольство, попросить атташе, дождаться, пока его разыщут и передать сообщение голосом. Но это означало бы, что разговор пройдет через трех телефонисток, посольский коммутатор и бог знает кого еще. Ронге не хотел, чтобы содержание узнал кто-либо, кроме резидента. Он достал из ящика бланк шифрограммы, положил перед собой, разгладил ладонью. Он писал скупо, без лишних слов, каждое слово в шифровке стоило времени шифровальщика, а время шифровальщика сейчас было дороже чем золото. Текст он составил в голове за полминуты, пока курил, и записал разом, без помарок:

«Келлеру. Прошу установить владельца помещения по адресу ***, где арендовалась коммерческая контора *** в марте-апреле. Нужен словесный портрет арендатора. Его контакты. Способы оплаты, расходы. Образцы почерка. Всё установить лично, без протокола, под легендой проверки страхового случая. Ответ немедленно. Петер Кольберг».

Подпись «Петер Кольберг» – старый псевдоним, которым Ронге пользовался для связи с особо доверенной агентурой. Резидент в Цюрихе знал, кто такой Петер Кольберг. Ронге вызвал дежурного и отдал бланк. Телеграмма уйдет дипломатическим шифром через посольский узел связи в Берн, а оттуда наземным проводом в Цюрих. Это займет часа два. Быстрее было нельзя.

Теперь пароход. Он достал из сейфа тонкую папку, справочник судоходных линий, который когда-то составили для Эвиденцбюро. Пролистал до раздела «Австро-Американа». Пароход на Буэнос-Айрес отходил из Триеста два раза в месяц, восьмого и двадцать второго числа. Сейчас – четвертое июня. Значит, есть вероятность, что аргентинец где-то в Триесте, ждет ближайший рейс.

Он снова снял трубку и назвал телефонистке номер аптеки в Триесте. Ждать пришлось долго, гудки шли один за другим, в трубке потрескивало. Наконец ответил женский голос, пожилой, с итальянским выговором:

– Аптека «Морская звезда». Кто это звонит в такую рань?

– Сударыня, простите за ранний звонок. Говорит полицейский чиновник из Вены, майор Кольберг. Мне крайне необходимо поговорить с вашим соседом, хозяином трактира «У якоря». У него нет телефона. Не могли бы вы попросить его подойти к вашему аппарату? Это очень срочно. Так и скажите ему – звонит Петер Кольберг из Вены.

Отказа не последовало, в