И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

Впрочем, он и не ждал, что Перейра обнаружится в первой же сводке. Дело было в другом. Из всей этой массы задержанных, допрошенных, обысканных, проверенных по картотекам, ни один не вызвал у него того холодка, который появлялся, когда за обычной фамилией проступал силуэт профессионала. Это была пена, мелкая, суетливая, испуганная. Ронге отодвинул папку и взялся за телеграммы.

Хазе из Инсбрука докладывал, что за двое суток на тирольском участке задержано двадцать три человека. Проводники и пастухи, опрошенные жандармами, назвали больше сорока фамилий тех, кто пытался нанимать их, спрашивал дорогу, предлагал деньги за переход. Хазе добавлял, что среди опрошенных проводников никто не опознал в словесном портрете Перейру.

Из Триеста пришла короткая шифровка – портовые кварталы отработаны, задержано двенадцать человек. Трактирщик из «У якоря» передал, что его люди опросили скупщиков краденого, хозяев ночлежек, портовых писарей. Те назвали десятки имён, всех, кто в последние две недели интересовался пароходами, искал комнату без регистрации, нанимался матросом. Список был длинный. Людей проверяли. Перейра среди уже проверенных не значился.

Мюллер докладывал, что обход Шоттенгассе и прилегающих кварталов дал следующее – дворники и лавочники сообщали о подозрительных жильцах, таких набралось за двое суток тридцать семь адресов. Мюллер с двумя помощниками обходил адрес за адресом. На восьми адресах жили люди, подходящие под ориентировку. Всех восьмерых проверили, четверых задержали для дальнейшего дознания.

Ронге отложил последнюю телеграмму и закурил. Сеть работала. Информация шла потоком. Десятки людей задержаны, десятки проверены, ещё больше в работе. Фамилии, адреса, протоколы допросов, списки, очные ставки. Но из этой массы не выделялось ничего, ни одной детали, которая заставила бы его остановиться и сказать – вот оно.

Он вдруг понял, что это и есть главная проблема. То, что война, запустившая механизм тотальной слежки, одновременно парализовала его избытком целей. Сеть вылавливала всё подряд и захлёбывалась своим уловом.

***

Дверь открылась без стука. Ронге поднял голову. На пороге стоял Мюллер, и по тому, как он вошёл, быстро, без обычной своей вальяжности, и не сел на предложенный стул, Ронге понял, что пустота закончилась.

– Есть, – сказал Мюллер. – Вокзал Франца-Иосифа. Двое суток назад.

Он положил на стол сложенный вдвое листок. Ронге не притронулся к нему, ждал.

– Старьёвщик, держит лавку в проулке за пакгаузами. Позавчера к нему пришёл человек, европейский тип, русые волосы, серые глаза, рост средний, возраст около тридцати. Сказал, что ему нужен военный билет.

Мюллер говорил ровно, но Ронге слышал за этой ровностью сдерживаемое возбуждение.

– Старьёвщик раздобыл билет, заказал у местного карманника. Выдан на имя Франца Штепанека.

Ронге взял листок. Адрес лавки, имя старьёвщика, имя вора, который украл билет, время, описание покупателя, Мюллер записал всё.

– Почему старьёвщик не донёс раньше?

– Потому что он старьёвщик, а не мой агент, – пожал плечами Мюллер. – Но когда я до него добрался, он заговорил очень охотно. Рассказал, что этот тип ему не понравился. Был слишком спокойным. Слишком опасным. Выглядел как убийца, сказал старьёвщик. Или как германский шпион. Я не стал его разубеждать.

Ронге молчал. Он смотрел на листок, но видел другое. Вокзал Франца-Иосифа. Северо-восточная окраина. Призывные пункты в той стороне – Кагран, Флоридсдорф, Леопольдау. Но аргентинец не дурак. Он поднял трубку и набрал номер отдела контрразведки, сектор внутренней безопасности и политического розыска. Дежурный ответил после второго гудка.

– Это Ронге. Записывайте. Новые вводные. Меня интересует Франц Штепанек, мог быть мобилизован в течении двух последних суток. Мог встать на учёт в любом призывном пункте Вены или окрестностей. Проверить все сборные пункты в радиусе тридцати километров от Вены. Фамилию держать на контроле. Это срочно.

– Есть, – повторил дежурный. – Но, господин майор, это десятки пунктов.

– Знаю. Пусть проверяют каждого Штепанека, каждого Штефанека, каждое похожее написание. Я должен знать, куда он попал и когда отправка.

– Срок?

– Вчера.

Ронге повесил трубку. Мюллер всё ещё стоял у стола.

– Хорошая работа, – сказал Ронге. – Иди. Будь наготове, кажется, мы напали на настоящий след.

Мюллер кивнул и вышел.

Ронге остался один. Теперь оставалось ждать. Запросы ушли. Это займёт время. Часы, может быть, сутки. Но теперь у Ронге было имя. И это всё меняло.

***

Телефон зазвонил в половине восьмого утра. Ронге снял трубку.

– Господин майор, по вашему запросу насчет мобилизованного Штепанека, – доложил офицер без предисловий. – Обнаружено два Франца Штепанека. Оба из Гензерндорфа. Оба капралы. Первый явился по призыву в Винер-Нойштадт, сейчас в казармах, ждёт отправки. Заявил, что у него украли билет на вокзале. Личность подтверждена свидетелями и родственниками.

Офицер сделал паузу. Ронге ждал.

– Второй явился на сборный пункт в Кагране. Сказал, что опоздал к своей партии, прошёл комиссию. Включён в маршевый батальон «Кагран-три». Пункт назначения – Краков.

Ронге закрыл глаза. Аргентинец сделал именно то, что он и предполагал. Не пошёл через границу. Не стал прятаться в ночлежках. Он просто встал в строй.

– Когда отправка? – спросил Ронге.

– Была вчера утром. Эшелон ушёл на восток.

В трубке что-то потрескивало. Ронге посмотрел на карту. Краков. Укрепрайон на границе с Германией. Тысячи людей, десятки эшелонов, русские союзные дивизии, фронт, который вот-вот начнёт двигаться.

– Слушайте, – сказал Ронге. – Поднимайте телеграф. Связывайтесь с контрразведывательным отделением штаба первого армейского корпуса, комендатурой Кракова, комендатурами на пути следования – Хоэнау, Лунденбург, Прерау, Одерберг и далее. Срочно. Штепанека – задержать.

Он положил трубку и потянулся за бланком шифрограммы. Теперь у Ронге было имя, номер батальона и пункт назначения. Это был уже не игрок, невидимый за пеленой хаоса. Это была цель.

***

Эшелон отошёл от платформы в седьмом часу утра. Перейра сидел у стенки теплушки, привалившись спиной к доскам, и смотрел в приоткрытую дверь, как мимо ползут пакгаузы, водокачки, пригородные сады. День обещал быть жарким. В вагоне пахло свежей стружкой, сапожной ваксой, табаком и потом. Людей набилось под завязку. Те, кому повезло, сидели на лавках плечом к плечу. Те, кому не хватило места, устроились прямо на полу.

Эшелон шел медленно. Уже через час после отправки они встали на разъезде перед Флоридсдорфом, пропускали встречный санитарный поезд. Стояли сорок минут. Потом двинулись, прошли перегон и снова встали, на этот раз