Настоящий Спартак - Сергей Свой

---

В тот же вечер, глубоко в пещере в горах на границе Лукании и Кампании, куда не вела ни одна тропа, знаемая лишь горными козлами и «Тенями» Агенобарба, горел тусклый свет масляных ламп.

Леонтий и Махар работали молча. Их лаборатория превратилась в нечто среднее между кузницей Гефеста и кошмаром сумасшедшего алхимика. На каменных полках стояли глиняные сосуды с разноцветными жидкостями, кувшины с порошком, тигли для плавки. В воздухе висел едкий запах серы, селитры и ещё чего-то невыразимо горького.

Махар, его лицо и руки покрытые мелкими ожогами и шрамами, осторожно собирал некое устройство: полый глиняный шар, в который через небольшое отверстие вставлялась трубка из бамбука, обмазанная глиной. Внутрь шара он засыпал смесь из трёх компонентов.

— Последняя партия, — прошептал он. — Селитры почти не осталось. Нужны новые источники. Навозные кучи вокруг римских вилл почти все истощены.

Леонтий, худой как скелет, с горящими лихорадочным блеском глазами, записывал что-то на восковой табличке.

— Спартак обещал прислать новую партию с набега на виллы в Пицене. Но это займёт время. А царь… царь требует демонстрации.

— Он получит демонстрацию, — проворчал Махар. — Но не ту, которую ждёт. «Адская вода» готова. Она разъедает железо за считанные часы. Её можно лить на щиты, на ворота… Но она опаснее для тех, кто её носит, чем для врага.

— Знаю, — вздохнул Леонтий. Он отложил табличку и подошёл к загадочному аппарату в углу — большому медному котлу с трубками и змеевиком. Дистиллятор. Их последнее, самое страшное изобретение. — «Дух огня» почти чист. Он горит даже на воде. Но его нельзя хранить. Он испаряется, и пары… — он замолчал, вспоминая, как неделю назад от одной случайной искры чуть не сгорела заживо вся их охрана.

Внезапно у входа в пещеру, замаскированного под каменную осыпь, послышался условный сигнал — три коротких щелчка камнем о камень. Затем ещё два. Свои.

Через несколько мгновений в пещеру вошёл Агенобарб. Его лицо в тусклом свете ламп казалось вырезанным из тёмного дерева.

— Вас ищут, — сказал он без предисловий. — Римляне бросили на это большие силы. Их агенты пытаются выйти на поставщиков селитры и серы. Будьте готовы к смену локации в любой момент.

— Куда? — устало спросил Леонтий. — Мы уже как кроты. Дальше только в преисподнюю.

— Если понадобится — и в преисподнюю, — без тени улыбки ответил Агенобарб. — Ваша работа — самое ценное, что есть у армии. Спартак сказал: если будет угроза захвата — уничтожить всё. Все записи. Все образцы. И… — он сделал едва заметную паузу, — себя. Чтобы ни одна крупица знания не досталась Риму.

Леонтий и Махар переглянулись. Они давно знали эту цену. Они были не учёными, а бомбами замедленного действия. Живыми, ходячими секретами, которые в случае чего должны были самоуничтожиться.

— Мы понимаем, — тихо сказал Махар.

— Хорошо, — кивнул Агенобарб. — И ещё. Будьте осторожны с новыми помощниками, которых пришлёт Эномай. Среди них могут быть… чужие глаза. Проверяйте всё.

Когда он исчез так же бесшумно, как и появился, в пещере воцарилось тяжёлое молчание.

— Иногда мне кажется, — прошептал Махар, глядя на мерцающее пламя лампы, — что мы выпустили джинна из бутылки. И теперь он служит нам, но с каждым днём его взгляд становится всё более голодным. И он смотрит не только на римлян.

Леонтий ничего не ответил. Он смотрел на синеватое пламя под медным котлом, в котором кипел «дух огня». Огонь, который он создал, чтобы освободить людей, мог стать величайшим поработителем в истории. И эта мысль жгла его изнутри куда сильнее, чем любой химический ожог.

---

На следующее утро, на нейтральной поляне между лагерями, состоялся Совет Трех.

Место было выбрано символично: старая оливковая роща, деревья которой, искривлённые временем, стояли как немые свидетели многих войн. Никаких шатров. Только три простых кресла, поставленные треугольником. Охрана каждой стороны — по десять человек, без оружия на виду, стояла в ста шагах.

Первым пришел Мутил, вождь самнитов. Невысокий, коренастый, с седой, короткой бородой и пронзительными чёрными глазами, видевшими гибель своего народа в битвах при Аквилонии и при Порте Коллина. Он сел, положив на колени простой, но старый и хорошо содержанный меч в ножнах — символ своей власти.

Затем, с востока, подъехал Митридат. Царь предстал без излишней роскоши, в походных доспехах, но его пурпурный плащ и золотая диадема говорили сами за себя. Он молча кивнул Мутилу и занял своё место, положив руки на ручки кресла, как на трон.

Последним пришёл Спартак. Пешком, в простом хауберте, с непокрытой головой. Его охрану возглавляли Эномай и Бренн, остановившиеся у края поляны. Он сел, положив на колени не оружие, а свиток пергамента.

— Мы собрались здесь, — начал Спартак без церемоний, — не как господин и вассалы, не как полководец и наёмники. Мы собрались как равные стороны в войне против общего врага. Рим сжёг ваши храмы, царь Митридат. Рим растоптал вашу свободу, вождь Мутил. Рим превратил моих людей в говорящий скот. У нас одна цель: чтобы Рим пал. Но чтобы это случилось, нам нужно быть не пучком стрел, которые можно сломать по одной, а сцементированным тараном.

— Поэтично, — холодно заметил Митридат. — Но что это значит на практике? Кто будет командовать? Кто получит добычу? И кто гарантирует, что в решающий момент нас снова не оставят один на один с легионами?

— Командовать будет военный совет, — чётко сказал Спартак. — Из трёх человек: ты, я и представитель от италийских племён. Все стратегические решения — большинством голосов. Тактические решения на поле боя — за командующим данной операцией, которого утверждает совет. Добыча: всё золото и серебро Рима делится поровну на три части. Земли: после победы проводится всеобщее собрание всех народов Италии, где будет решена новая карта. Никто не будет получать земли просто по праву сильного.

Мутил нахмурился. Его интересовала не абстрактная «новая карта», а конкретные долины Самния.

— А кто будет охранять эти земли от новых захватчиков? От галлов, от германцев? Или от… понтийской армии? — Он бросил взгляд на Митридата.

— После уничтожения Рима, — сказал Спартак, — мы создаём общий союз, Лигу Свободных Народов. С общим