Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Пьер накрыл её ладони своими. Её кожа была прохладной от ветра, но под ней пульсировала жизнь — та самая, которую они так яростно защищали. В этот момент не было 28-го отдела, не было «Чёрной Вдовы» в его кармане и не было оборотней, ждущих их в тёмных лесах Румынии. Были только двое солдат, нашедших крошечный островок тишины посреди бесконечной войны.

— Я знала, что найду тебя здесь, — прошептала она в складки его куртки. Голос её был почти не слышен из-за шума волн.

Пьер ничего не ответил. Он просто стоял, вдыхая запах её волос и чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным, замедленным и мощным. Это была не просто нежность — это была безмолвная клятва. В этом объятии было всё: и память о Дакке, и страх перед будущим, и та тихая, суровая любовь, на которую способны только те, кто привык каждый день смотреть смерти в лицо.

Они стояли так долго, пока сумерки окончательно не поглотили озеро, а огни Женевы не зажглись золотым ожерельем вдоль берега. Весь мир вокруг них куда-то спешил, суетился и шумел, но здесь, у старого каменного парапета, время остановилось, давая им возможность просто побыть людьми.

— Пора, Пьер, — тихо сказала Жанна, отстраняясь, но всё ещё не выпуская его рук. — Маркус ждёт в терминале.

— Знаю, — кивнул Шрам.

Он в последний раз взглянул на мирную воду озера, запечатлел этот момент в памяти, как кадр на фотоплёнке, и развернулся вслед за ней. Минута слабости закончилась. Впереди была тьма Карпат, но теперь он знал, ради чего вернётся из неё назад.

Внутри десантного отсека С-130 «Геркулес» царил багровый полумрак. Тусклые красные лампы тактического освещения превращали лица оперативников в застывшие маски из запекшейся крови. Самолет ревел, вибрируя каждой заклепкой; этот низкочастотный гул проникал под кожу, отдаваясь в костях и заставляя зубы ныть.

Пахло авиационным керосином, гидравлическим маслом и старым, въевшимся в переборки страхом.

Маркус Кёлер сидел напротив Пьера, широко расставив ноги. Его лицо в красном свете казалось вырубленным из гранита. Он неторопливо проверял ленту своего пулемёта, прогоняя каждое звено через пальцы. Его движения были механическими, лишёнными эмоций — старая школа KSK.

— Триста километров до Бухареста, — проорал Маркус, перекрывая надрывный вой двигателей. — Там пересадка на «Чинук» и сразу в горы. Капитан Ионеску ждёт на точке «Браво».

Коул, сидевший чуть поодаль, возился с баллонами своего огнемёта. После Дакки он стал ещё молчаливее. Его пальцы в тактических перчатках любовно оглаживали стальные сопла. Огонь был его религией, единственным, что давало надежду против тварей, которых не берет свинец.

Ахмед проверял портативную радиостанцию, нацепив наушники на одно ухо. Его рука, зажившая после ранения в Бангладеш, двигалась уверенно, но Пьер видел, как араб время от времени непроизвольно сжимает кулак, проверяя рефлексы.

Жанна сидела рядом с Пьером. Её «Ремингтон» лежал на коленях, разобранный наполовину. Она аккуратно протирала линзу прицела специальной ветошью. В багровом свете её рыжие волосы казались чёрными, а глаза — тёмными провалами. Она действовала спокойно, но Пьер чувствовал её напряжение — оно вибрировало в воздухе острее, чем гул моторов.

Дюбуа вытащил магазин своего Kriss Vector. Тускло блеснули серебряные головки экспансивных пуль. Каждая — маленькое произведение искусства, отлитое специально для того, чтобы разрывать плоть тех, кто не должен существовать. Он вогнал магазин обратно. Короткий, сухой «клик» прозвучал в его ушах громче рева самолета.

Шрам непроизвольно коснулся внутреннего кармана куртки. Стальной пенал с «Чёрной Вдовой» был на месте. Это придавало странную, извращенную уверенность.

— Эй, Шрам! — Коул подал голос, не отрываясь от чистки клапана. — Как думаешь, эти румынские шавки сильно отличаются от гулей?

— Сильнее. Быстрее. И умнее, — Пьер посмотрел на американца. — Гули — это голодная саранча. Оборотни — это охотники. Они знают, что такое засада.

— Значит, поджарим их по-особенному, — огнемётчик цинично оскалился.

Самолет внезапно провалился в воздушную яму. Ремни безопасности впились в плечи. С потолка посыпалась пыль, а закрепленные в центре отсека ящики с боеприпасами натужно заскрипели.

— Пять минут до начала снижения! — раздался в гарнитурах голос пилота.

Маркус поднял кулак, привлекая внимание команды.

— Проверить герметичность масок, пристегнуть шлемы! Мы идем в зону с нулевой видимостью. Если кто-то из местных будет путаться под ногами — оттеснять. Если у кого-то из местных вырастут клыки — валить без предупреждения. Работаем двойками. Пьер, Жанна — вы наши глаза. Коул — ты жжешь всё, что выше двух метров ростом. Ахмед — на связи с базой. Погнали.

Пьер поправил ремень автомата и посмотрел на Жанну. Она ответила ему коротким, жёстким кивком. В этот момент они оба перестали быть влюбленной парой из Женевы.

Красный свет мигнул и сменился мертвенно-белым. Аппарель самолета начала медленно опускаться, впуская внутрь ледяной, режущий воздух румынской ночи.

Аппарель «Геркулеса» ударила о бетон военного сектора аэропорта Отопени с гулким лязгом, от которого зубы заныли не хуже, чем от вибрации двигателей. В открывшееся чрево самолёта ворвался липкий румынский дождь и вонь дешёвого дизеля.

— Шевелитесь, барышни! — рявкнул Маркус, перекрывая свист турбин.

Пьер спрыгнул на мокрый бетон. Ботинки мгновенно покрылись серой жижей. Жанна шла следом, низко опустив голову и прижимая к груди чехол с винтовкой. У чёрного фургона «Дачия», припаркованного в тени ангара, их ждали трое. Один из них, худощавый тип в заляпанном грязью плаще, нервно терзал недокуренную сигарету.

— Капитан Ионеску? — Маркус шагнул вперёд, не снимая перчаток.

— Да. Слава богу, вы здесь, — румын заговорил на ломаном английском. Голос дрожал. — Ситуация… она осложнилась. У нас ещё два нападения в жудеце. Звери совсем озверели.

— Звери? — Пьер вышел из тени Маркуса. В багровом свете аэродромных огней его шрам казался свежей раной. — Ты нам втирал эту дичь ещё в Женеве, капитан. Но я не видел, чтобы волки сжигали фермы или вырезали целые семьи под корень, так что не рассказывай мне сказки в лицо.

Ионеску отвёл взгляд, суетливо пытаясь зажечь новую сигарету. Зажигалка дала осечку раз, другой. Его руки ходили ходуном.

— Это… это крупные особи. Мутация. Горные леса Марамуреша всегда были нехорошим местом…

Пьер не стал слушать. Он сократил дистанцию за доли секунды — сыворотка в крови отозвалась мгновенным впрыском адреналина. Легионер схватил капитана за лацканы плаща и впечатал его в борт фургона. Металл жалобно звякнул. Сопровождающие Ионеску дернулись было к кобурам, но Коул уже лениво перехватил свой огнемёт, а Ахмед вскинул короткий «Зиг-Зауэр».

— Послушай меня, Ионеску, —