Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Вокруг него из теней начали выходить уцелевшие бойцы «Гаммы». Их было около десятка — элита из элит, превращенная в совершенных убийц.

— Я тебе не брат, Адама, — Пьер поднял «Вектор», целясь точно в татуированную щеку малийца. — Я — твой конец.

— Смело, — Траоре медленно поднялся, и Пьер услышал, как под его кожей хрустят и перестраиваются кости. — Но в этом зале нет электроники, которая тебя спасет. Только сталь, когти и правда, которую ты так боишься признать.

Траоре не стал отдавать приказ словами. Он просто оскалился, и этот оскал стал сигналом для начала ада.

— Жги, Коул! — рявкнул Пьер, падая за ближайший ящик с патронами.

Коул нажал на рывок. Из сопла огнемёта вырвалась ревущая струя «серебряного» напалма. Она ударила не в центр, а веером по флангам, отсекая выходящих из теней ликанов. Зал наполнился инфернальным ревом и запахом горящей органики. Твари, попавшие под струю, превращались в живые факелы, но даже умирая, они пытались идти вперед — дисциплина «Гаммы» была сильнее боли.

*Трата-та-та!* — «Вектор» в руках Пьера запел свою безумную песню.

Он работал короткими очередями по три патрона, целясь исключительно в сочленения доспехов и головы. Один из ветеранов, в рваном разгрузочном жилете, перемахнул через заграждение и в прыжке попытался распороть Пьеру горло. Шрам встретил его прикладом в челюсть, а затем в упор разрядил остаток магазина в живот. Серебряная экспансия превратила внутренности ликана в кашу, выплеснув фиолетовый дым из выходных отверстий.

— Одиннадцать в остатке! — крикнул Пьер, меняя магазин за доли секунды.

Жанна работала как метроном. Она не пряталась за укрытиями. Она двигалась между колоннами, стреляя из «Ремингтона» от бедра. Каждый её выстрел — это выбитый глаз или раздробленный хребет. Когда ликан подобрался к ней слишком близко, она выхватила пистолет и всадила три пули в упор, даже не сбив дыхание.

— Ахмед, гранату! — скомандовала она.

Ахмед швырнул «S-Mist» в центр зала, где Траоре собирал кулак для прорыва. Хлопок — и плотное фиолетовое облако накрыло Пастыря и его свиту. Ликаны зашлись в судорожном кашле, их регенерация начала давать сбои, а глаза — слезиться от едкой серебряной взвеси.

— Мой черёд, — прорычал Траоре.

Малиец рванул сквозь облако дыма. Он не бежал — он летел, игнорируя пули, которые рикошетили от его чудовищных грудных мышц. Он врезался в Коула, буквально вырывая баки огнемёта с мясом и металлом. Коул отлетел к стене, облитый собственным топливом, но успел щелкнуть зажигалкой, превращая всё вокруг себя в огненный заслон.

Пьер увидел, как Пастырь заносит огромную лапу над упавшим Коулом.

— Адама! Сюда, ублюдок! — Пьер выскочил из-за укрытия, отбросив пустой «Вектор».

В его руках была «Ультима». Дисплей ружья горел багровым. Три патрона. Всего три шанса.

*Бам!*

Первый дротик вошел Траоре в плечо, замедляя его. Малиец даже не вздрогнул, лишь повернул голову, и его татуировка на лице вспыхнула ядовитым светом.

*Бам!*

Второй дротик пробил ему бедро, заставляя гиганта припасть на колено. Зал наполнился криками и грохотом — Жанна и Ахмед добивали последних бойцов «Гаммы», превращая элитный отряд в гору дымящегося мяса.

Траоре поднялся. Из его ран валил густой пар, кожа вокруг серебряных снарядов чернела и лопалась, но он продолжал идти на Пьера. В его глазах не было ярости — только холодная, бесконечная пустота человека, который давно перестал быть человеком.

— Ты… просто… инструмент, — прохрипел Пастырь, замахиваясь для последнего удара.

Пьер нажал на спуск в третий раз, когда когти Траоре были в сантиметрах от его лица.

*Бам!*

Дротик вошел точно в раскрытую пасть малийца, прошил нёбо и застрял в основании мозга. Траоре замер. Его тело содрогнулось, из ушей и носа повалил фиолетовый дым. Он медленно, словно столетнее дерево, рухнул на колени прямо перед Пьером.

Пьер не стал ждать. Он выхватил артефактный нож и одним мощным движением полоснул по горлу Пастыря, завершая то, что не смогло сделать серебро.

Когда Адама Траоре понял, что это конец, его желтые глаза вспыхнули не страхом, а окончательным, самоубийственным безумием. Он осознал, что чистая сила «Гаммы» не спасет его от этого клинка, и решился на последний шаг.

Малиец резко отпрянул назад и сорвал с пояса инжекторный блок. Три капсулы с маркировкой «Z-Extreme» — мутагенным концентратом. Это была та самая «дрянь», концентрированный биологический хаос. С утробным рыком Траоре вогнал иглы прямо в солнечное сплетение и до упора вдавил поршень.

Его тело отозвалось мгновенно. Кости Траоре начали удлиняться с сухим, пулеметным треском, прорывая кожу и превращаясь в острые костяные гребни вдоль позвоночника и предплечий. Мышцы вздулись, становясь похожими на переплетенные стальные тросы, а из пор вместо пота повалил едкий фиолетовый пар. Это был уже не человек и даже не ликан — это было биомеханическое чудовище, накачанное смертью.

— Теперь… — прохрипел Траоре, и его голос превратился в рокот тектонического сдвига. — Мы… одного… хотя нет… лучше… немного… поиграем…

Он рванулся вперед. Удар его лапы снес бы голову любому, но Пьер, чьи чувства были обострены до предела, ушел в перекат. Артефактный нож в его руке пульсировал холодным синим светом, словно требуя крови этого монстра.

Начался бой на грани человеческих возможностей. Траоре двигался как размытая тень, его когти оставляли глубокие борозды в каменных колоннах, кроша гранит в пыль. Пьер кружил рядом, работая на чистых инстинктах; он наносил короткие, жалящие удары клинком, но раны на теле малийца затягивались быстрее, чем кровь успевала коснуться пола. Мутаген Лебедева превратил регенерацию Траоре в неконтролируемый лесной пожар.

Пьер чувствовал, что выдыхается. Каждое движение стоило ему титанических усилий, легкие горели от магниевой пыли. В какой-то момент Траоре поймал его в клинче, прижав к стене. Хватка гиганта дробила ребра, Пьер слышал их отчетливый хруст.

— Конец… — выдохнул малиец прямо ему в лицо.

И в этот миг, каким-то непостижимым чудом, Пьер нашел единственную брешь. Когда Траоре раскрыл пасть для торжествующего рыка, Шрам, перехватив нож обратным хватом, коротким и резким движением вогнал черное лезвие снизу вверх — прямо через нёбо, в самую глубину черепной коробки.

Артефактный металл с мерзким хлюпаньем вошел в мозг.

Траоре замер. Его тело выгнулось дугой. Но в последнем предсмертном спазме, прежде чем сознание окончательно погасло, он резко дернул головой. Его зубы, длинные и острые, как бритвы, сомкнулись на плече Пьера. Клыки прошили кевлар и глубоко ушли в мягкие ткани у основания шеи.

Это был короткий, почти случайный укус, но последствия были катастрофическими.