"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко
Вылетевшие из разваливающегося флайера кресла стабилизировались в воздухе, из их спинок выстреливались парашюты и вот уже с десяток красивых, ярко-оранжевых цветков медленно опускались вниз, где горели останки флайера и людей.
Первое, что увидел Сарб, когда пришел в себя и открыл глаза, было перекошенное от злобы лицо молодого человека, который доставил его от Харка в институт проблем гиперпространственных перемещений.
— Господин Сарб, похоже этим поступком Вы выписали себе билет на Гамед.
"Сосунок, не тебе это решать", — бывший директор Службы Государственной безопасности не отказал себе в удовольствии улыбнуться и блаженно закрыть глаза. Заслужил!
Ведь он только что понял причину исчезновения звездолетов при гиперпространственных переходах! Вернее не он, а Мулл или его дух, Сарб не стал углубляться в такие подробности. Главное, он знал почему. А знать, это уже пятьдесят процентов решения проблемы. Значит осталось добрать оставшиеся пятьдесят процентов.
"Ничего, доберу. Мулл поможет. Спасибо, Вали", — Сарб мысленно поблагодарил погибшего ученого.
И он даже не поморщился и не открыл глаза, когда чьи-то грубые руки стали вытаскивать его из пилотского кресла.
Сарб не видел, но знал, чувствовал, что над ним сияет ласковая Парма и что небо синее. Он был жив и уже знал, почему происходят сбои при гиперполетах. Черт возьми, день сегодня точно удался. Еще бы один такой денек, чтобы ответить на вопрос: "Как?". Как залечить раны пространству, нанесенные ему бесчисленными гипепространственными переходами.
"Ничего, отвечу. Если надо сотни, тысячи людей угроблю, а отвечу".
Как раз в этот момент обезображенные, обгоревшие трупы двух охранников и пилотов грузили в специальный флайер.
Глава 14
Как бы медленно не шел командир отдельной роты специального назначения ГРУ майор Андрей Кедров к себе домой, короткий путь быстро закончился, упершись в рукоятку входной двери квартиры.
В голове было пусто. Первоначальный гнев, вызванный увиденными фотографиями и комментариями подполковника Руднева, куда-то исчез. Осталась лишь какая-то мерзкая, слякотная пустота. Словно раздетый стоишь на пустынной холодной улице и по твоему телу противно катятся капли дождя.
Что дальше делать, Андрей не знал. Хотя решение было очевидным. Рывком открыть дверь, зайти в квартиру, кинуть перед Камиллой эти проклятые фотографии, а потом, наотмашь несколько раз хлестнуть ладонью по щекам. Может на том свете тем двум ребятам, которых дагестанка била ногами, а потом, возможно, перерезала горло, станет чуть легче… И смотря в эти большие, черные глаза прохрипеть:
— Что, приятно было под Гиляром лежать? Или сколько у тебя их было? А захваченных русских солдат приятно было избивать? И руки не дрожали, когда ты им перерезала горло?
Схватить ее за руку, а лучше за эти роскошные смоляные волосы и отволочь на гауптвахту и держать там до отлета в Дагестан. Потом в самолет и вытолкнуть взашей на аэродроме в Буйнакске. Иди и благодари, что заслуженную пулю в лоб не получила.
Так надо было поступать. Но перед мужчиной стояли эти омуты черных глаз, а его тело помнило нежное и одновременно сильное другое горячее тело и все те ощущения, которое оно доставляло. А в ушах стоял горячечный гортанный голос, шептавший то, что стыдно было даже не то, что говорить, а даже писать, но что хотелось и хотелось услышать.
Кедров нажал кнопку звонка.
"И создал Бог женщину… Зверек получился коварный, но интересный", — мелькнуло в голове комроты, прежде чем он переступил порог собственной квартиры.
Прошел один день, потом другой, за ним последовал третий. Кедров так и не показал фотографии Камилле. Несколько раз, глядя ей прямо в глаза, он порывался встать, вытащить их из-за спинки дивана и… Фотографии все также оставались там, куда он их спрятал от девушки. Камилла недоуменно смотрела на него, ничего не понимая.
— Что-то случилось, Андрей? — несколько раз спрашивала она и, получив отрицательный ответ, молча опускала голову.
"Западная женщина уже бы извела своего благоверного вопросами, а восточная просто опускает голову. Если мужчина не говорит, значит так нужно", — Кедров поймал себя на мысли, что хоть как-то пытается оправдать Камиллу.
Не смея приставать с расспросами, девушка решила размягчить мужчину древним, как мир способом. Если и раньше ночи Камиилы и Андрея были до отказа наполнены страстью, жаром, бешенным стуком сердец и такими выкрутасами тел, что всякие новомодные упражнения на растяжку просто отдыхают, то сейчас девушка превзошла саму себя. Если бы всю страсть, которую она в последние дни излила на Андрея каким-то волшебным образом передать Кавказским горам, то, наверное, старый, дряхлеющий горный массив забурлил бы вулканами как в молодости, изливая из своих недр раскаленную лаву. А Андрей был отнюдь не дряхл, поэтому бурлил и изливал без всяких бы…
Каждый раз, выключая свет и ложась на диван, он давал себе слово, что сегодня все, что это низко, некрасиво принимать ласку от рук, которые запачканы кровью твоих соотечественников и коллег по нелегкому воинскому ремеслу. Что, занимаясь любовью с Камиллой, ты предаешь этих ребят. И еще как занимаясь… Но слышался легкий шорох и гибкое тело ныряло ему под одеяло. И слово «нет» тонуло в жадно открытом женском рте, готовым хоть всю ночь ласкать каждый миллиметр его тела, отражалось от влажного языка, юрко проникающего ему в рот как предтеча тех ласк, которые бурлящим потоком следуют за ним. Утром приятно ныло тело, и вновь покорная девушка была перед ним.
А между тем, день проходил за днем. И Андрей вдруг с ужасом осознал, что не сможет до отлета в Дагестан сказать Камилле, что он все знает о его
