Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

— Что ж, полагаю, говорить, что эта железка, — Я легонько похлопал ящик по стальному боку, — появилась здесь сама собой уже не имеет смысла. Но вы должны понимать…

— Я не собираюсь докладывать о вашей… назовем это находкой, Игорь Данилович. — Воскресенский чуть сдвинул брови. — Ни Орлову, ни еще кому бы то ни было. Слово аристократа. Я не так много времени провел на Пограничье, но уже успел убедиться — здесь свои правила.

— Мы чтим государев закон. — Я чуть возвысил голос. — Но так уж сложилось, что порой его исполнение приходится брать в свои руки. Как и защиту собственных владений.

— Я не нуждаюсь в объяснениях, Игорь Данилович. — В голосе Воскресенского на мгновение прорезалась обида. Но старик тут же смягчился. — Из всех князей Пограничья, с кем я имел честь познакомиться, вы — самый достойный. И если уж такому человеку пришлось взяться за оружие и разорить чужой дом — значит, на то были причины.

— О да. Причин уж точно было предостаточно, — усмехнулся я. — Ну, раз уж мы понимаем друг друга — почему бы не взглянуть, что там внутри?

— Да открывай уже давай! — Катя нетерпеливо ткнула меня кулачком под ребра. — Мне тоже интересно!

Интересно было всем — так что я не стал медлить и, взявшись за ручку, потянул. Сталь недовольно скрипнула, будто желая хотя бы напоследок слегка повредничать и отомстить мне за надругательство, но потом все же сдалась. Дверца приоткрылась, и на верстак тут же скользнули какие-то бумажки с конвертами. Как будто ничего запредельно важного, однако я все же успел разглядеть гербы и печати.

— Облигации, — задумчиво проговорил Воскресенский, поднимая один листок. — И, полагаю, долговые расписки от друзей покойного князя. — Увы, но от них пользы вам будет немного.

— Не имею привычки охотиться за бумажками. — Я распахнул дверцу пошире. — И ни за что не поверю, что здесь нет ничего поинтереснее.

Чутье, как и всегда, не обмануло: стоило мне открыть сейф полностью, как внутри тут же проснулось хищная и недобрая радость. Стража Тарона никогда не интересовали богатство, однако Игорь Костров, потомок отважных и удачливых воинов, не мог не оценить добычу.

Мои предки вне сомнения были достойными людьми, однако в свое время им наверняка приходилось брать свое не из темного леса за рекой или с жадной на урожай земли Пограничья, а из сундуков в чужих закромах. А уж если в жилах древних текла кровь варягов… Если верить легендам, до пришествия Тайги те жили исключительно топором и грабежом. И каждую весну грузились с дружинами на ладьи и отправлялись в походы, чтобы как следует пощипать обленившихся за зиму жителей побережья.

Так или иначе, стесняться мне было нечего. На Пограничье право на трофеи, взятые после боя, веками считалось священным, и его уважали не меньше, чем имперский закон.

— Ничего себе… — одними губами прошептала Катя. — Да здесь тысяч двадцать, не меньше.

По меркам Зубовых — не такой уж и солидный капитал. Можно сказать, карманные расходы троицы княжеских отпрысков Наверняка эти несколько пачек хранили в сейфе исключительно на случай необходимости срочных расчетов с теми, кто по вполне понятным причинам не стал бы связываться с государственным банком или даже частной конторой. Нечистые на руку вольники, соглядатаи, продажные чинуши из Орешка и Тосны, торговцы оружием… У покойного старикашки было немало сомнительных друзей, чью верность приходилось покупать за деньги.

Или за золото. Мне не нужно было открывать холщовые мешочки на нижней полке, чтобы знать, что внутри. В таких вольники и княжеские гридни обычно носили драгоценный песок перед тем, как сдать в Таежный приказ. Дядя или Горчаков наверняка сумели бы даже на глаз оценить стоимость содержимого с точностью до рубля.

Но меня куда больше интересовал небольшой сверток. Смятая бумага буднично лежала среди пачек ассигнаций, и если бы не пульсирующий под ней заряд магии, ее вполне можно было принять за мусор, ненароком забытый в сейфа. Я почувствовал знакомую энергию сразу после того, как Воскресенский вскрыл охранные чары, а когда я угробил замок, ощущение стало втрое сильнее.

А сейчас наполняло меня чуть ли не целиком. Осторожно разворачивая бумагу, я уже знал, что там.

— Матерь милосердная… — пробормотал Воскресенский, отступая на шаг. — Это… Это то, о чем я думаю?

— Ну, вряд ли это может быть что-то еще. — Я с улыбкой покрутил в пальцах сияющий кристалл. — Разве не так, Дмитрий Иванович?

Старик профессор выглядел так, будто только что увидел святыню. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. Для Одаренного ранга Магистра, ученого и специалиста в области магических контуров артефакты Древних — особенно такие редкие и могучие — наверняка были куда большим, чем просто заключенная в камне сила или драгоценность, которая одна стоила вдесятеро больше всего прочего содержимого сейфа вместе взятого.

Катя тоже притихла, и только я удивился куда меньше. Может, быть, потому, что каких-то пять минут назад держал в руках точно такое же сияющее сокровище.

Жив-камень в моих пальцах переливался всеми цветами радуги. Он еще не успел хлебнуть достаточно моей силы, чтобы обрести окрас, присущий основному аспекту — так что искрил всеми стихиями. И одновременно, и по очереди подсвечивая грани то ярко-оранжевым, то синим, то зеленым…

— Матерь милосердная, — благоговейно повторил Воскресенский, снимая очки. — Я и не думал, что такие камни еще попадаются в Тайге. Последний нашли, когда я еще сам учился в Академии. Это было…

— Полагаю, давно. — Я понимающе кивнул. — Но этот мир определенно умеет преподносить сюрпризы. Особенно в последнее время.

— Сюрпризы… Чего бы я только не дал, будь у меня хоть неделя, чтобы исследовать теурголит вроде этого прямо в Тайге. — Профессор, как и положено ученому из столицы, назвал наш трофей на греческий манер. — И посмотреть, на что способен Святогор с таким источником энергии.

— Я бы тоже, — вздохнул я. — Однако этим камешком наверняка заинтересуется Таежный приказ.

Или его сиятельство градоначальник Орешка — лично. При всем своем расположении ко мне, Орлов в первую очередь был человеком государя. И любая попытка утаить драгоценную находку привела бы…

Привела бы туда, куда мне определенно не хотелось попасть.

— Хм… Кажется, я знаю, как мы можем получить желаемое — и при этом полностью соблюсти закон. — Воскресенский на мгновение задумался. — Я могу отправить прошение на имя ректора Московской академии. Он мой старый товарищ, и к тому же лично знаком с императором. Уверен, его величество не станет возражать, если мы проведем пару экспериментов на том берегу Невы. Разумеется, если вы,