Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова
– Еще вот это, тора…
Прасковья на радостях была награждена еще одной четвертной.
На холстинке лежали травы, которые отлично были знакомы и самой Яне. Чабрец, душица, исландский мох, зверобой… перечислять все было долго. Но Яна знала и как применять, и где…
– Спасибо тебе.
– Пусть Единый вас сбережет, тора.
Яна потерла лоб.
Она, конечно, уходит. Но…
Имеет ли она право уйти вот так? Или надо хоть какой совет дать тетке? Вроде не дура, понять должна.
– Прасковья, ты деньги лучше не показывай. Страшные времена идут, темные. Ежели продукты купишь – покупай то, что спрятать можно. Понимаешь? Что в подвале полежит, в сундуке, что прикопать можно, что не отберут… императора, говорят, свергли…
– Да, тора. – Прасковья слушала внимательно, старалась понять. Да и не дура она, просто мышление другое. И – страшно. Такое подумать!
Это как свой гроб выглаживать!
– Власть меняться будет, налеты будут, погромы. Ежели увидят, что ты лучше других живешь… Я бы тебе вообще посоветовала бросать все и бежать, но ты ж не уйдешь отсюда, верно?
– Дом мой здесь, тора. Матушкина могилка. Да и муж сюда вернется…
«Если вернется», – хотелось сказать Яне. Но промолчала. Нечего такой мудростью делиться, за нее и лопатой по хребтине могут протянуть, чтобы не каркала. А потому…
– Деньги не показывай и молчи про них. Ничего такого не покупай, помалкивай и слушай. Если есть возможность что купить не здесь, а в соседнем селе да потихоньку домой принести – так и сделай. А еще лучше – укрытие какое в лесу себе устройте, чтобы чуть что – схватить ребят да и туда. Ни на какие собрания лишний раз не ходи, ничего не слушай. Целее будешь.
– Это что ж… война, тора?
Яна врать не стала.
– Война, Прасковья. Самая страшная, брат на брата пойти может, отец на сына, родные друг на друга руки поднимут, семьи расколет, государство дрогнет. А тебе детей поднимать… вот попомни мои слова, придет время – порадуешься, если обережешься.
Прасковья медленно кивнула.
– Я запомню, тора…
Яна уложила все в принесенный с собой мешок, попрощалась – и ушла.
Прасковья повертела в руках деньги.
А и то…
Госпожа говорила, а она смотрела на тору и понимала – не врет. Может, молчит о чем, но не врет.
– Мам, – высунулся с печи Васятка. – Мы о том году в Змеином Логе хорошую нору нашли, и поместимся, и снаружи не заметит никто…
И рявкнула бы раньше Прасковья, чтобы дети в Змеиный Лог не бегали (ой, не просто так он назван), еще б и подзатыльник отвесила.
А сейчас…
– Завтра сходим с тобой, покажешь, что да как.
По осени и в Змеиный Лог можно, осенью змеи сонные, не до людей им. А если на какую и наткнешься – пусть кусает. Известно же, к осени гады свой яд теряют, закон такой…
А люди туда все равно не ходят. Гиблое место, что для скотины, что для человека…
А она пойдет. И плетень поправить чуток надо. Чтобы отодвигался удобнее: случись что, детям на задний двор шмыгнуть – и в лес нырнуть.
Страшно.
А все ж она и пойдет, и сделает…
Императоры там, политика, война…
Ей детей сберечь надо! Остальное ее не волнует!
Анна, Россия
С утра Анна одевалась особенно тщательно.
Юбка, блузка, волосы уложить в красивый узел. С последним было сложнее всего. У Анны волосы были малым не до пояса, а Яна таких отродясь не носила. До плеч – максимум.
Обычно волосы она стягивала в непритязательный хвост, но для Анны это было неприемлемо.
Пришлось заплести несколько боковых прядок в тонкие косички, потом подколоть все волосы в узел. Аккуратно, пряди не выбиваются…
Надо бы к хорошему куаферу. Но с этим Анна решила не торопиться.
Это при дворе у них был свой мастер. А здесь, с памятью Яны, она понимала, что, во-первых, дорого, а во-вторых, еще найди хорошего куа… называем правильно. Парикмахера. Проще пока ей мастерить прически из того, что есть.
Ботинки оказались неожиданно удобными. Каблук был непривычен, но с этим Анна справится. Главное – идти медленно и спокойно, не бежать, не торопиться…
Страшно…
Анна боялась этого мира, боялась этих людей, и привычный облик становился ее защитой.
Осанка, улыбка…
Косметика?
Позвольте, но красятся только продажные женщины!
Даже если и не только, Анна к краске не привыкла. Значит, и начинать не надо. А вот форму бровей она бы поменяла, сделав их не такими широкими, но пинцета у Яны не было…
Осознав, что она всеми силами оттягивает момент выхода на улицу, Анна разозлилась сама на себя.
Да что ж ты за тряпка! От тебя жизнь твоего ребенка зависит, а ты…
Девушка расправила плечи и решительно направилась на улицу.
– Янка! Утро доброе!
– Здравствуйте, Андрей Владимирович, – поздоровалась Анна. – Как ваше здоровье? Как самочувствие?
Было у соседа такое… лечиться он обожал! И смотреть по телевизору разные оздоровительные программы, и делиться со всеми окружающими своими ценными знаниями…
Яна обычно не слушала. Извинялась – и убегала.
Анна вежливо потерпела минут десять, потом поняла, что лекция о чудодейственной пользе запаренного капустного листа может продлиться долго, и воспользовалась своими навыками. Светская беседа, знаете ли, подразумевает и умение вовремя отделаться от нежелательного собеседника. Вежливо и не обидно.
– Андрей Владимирович, вы рассказываете очень интересные вещи. Но мне еще кота найти надо…
– А чего его искать, твоего мерзавца мохнатого?! Весь вечер у нас вчера продрых!
– А я переживаю!
– Не переживай. Томка вчера курицу запекала, вот его на запах и притянуло. Слопал шею и крылья, да и завалился спать.
Анна кивнула.
Память Яны подсказала, что кошек соседи любили. Своих не заводили – так и понятно. Возраст уже такой… надо не только о себе думать. Еще и о животном, которое после твоей смерти может на помойке оказаться – и каково ему там придется?
А тут вроде и кот есть, и официально он Янин – найден такой компромисс.
– Андрей Владимирович, я вам сейчас для него корм оставлю, вы уж его покормите, хорошо?
– А ты опять на весь день?
Анна кивнула.
Яна работала два через два, завтра ей уже выходить на работу. Но…
Анна в тире работать не хотела. Надо доехать, уволиться, а потом поискать новое место работы. Только вот…
Что она умеет делать?
Петь. Играть на музыкальных инструментах, шить, вышивать, готовить, красиво сервировать стол,
