Серебряный шквал - Екатерина Алферов
Как же давно мы не позволяли себе такого пиршества!
Я подумал, не поймать ли ещё одного, но потом решил не жадничать. Благодаря культивации, я получал достаточно жизненных сил из собираемой ци, энергии самой жизни. Я давно, примерно после после получения четвёртой звезды, заметил, что мне не нужно есть столько мяса, как раньше.
Когда совсем стемнело, я умылся, привёл себя и одежду в порядок и устроился для медитации в глубине пещеры. Четыре звезды в моём даньтяне светили ровно, металлическое ядро в груди пульсировало в такт дыханию. Всё было хорошо, спокойно…
И вдруг я ощутил что-то странное. Я накопил достаточно энергии ци, но в глубине даньтяня, там где должна была сформироваться пятая звезда, словно появилась невидимая преграда. Не физическая, что-то тонкое, как стеклянная стена, но не менее реальное. Я словно видел свою цель, но не мог её достигнуть.
Я попытался сосредоточиться на этом ощущении, проникнуть глубже и понять природу препятствия. И тут в голове словно прозвучал чей-то голос, останавливающий меня. Я не понимал слов, но почувствовал намерение и неожиданно осознал, что я ещё не готов.
Остаток ночи прошёл беспокойно. Я дремал урывками, размышляя о странном голосе и загадочной блокировке. Что это было? Часть моей культивации? Следствие поглощения звёздного металла? Или что-то совсем иное? Лао Вэнь рассказывал, что не все звёзды даются легко и просто, одной только тренировкой и накоплением, иногда нужно преодолеть какое-то препятствие… Видимо, я столкнулся с чем-то подобным. Знать бы, что именно надо сделать. Я пожалел, что не могу посоветоваться с учителем.
На рассвете я покинул пещеру и продолжил путь. Тропа становилась всё более извилистой, петляя между холмов, покрытых густым лесом. Воздух был пропитан запахом хвои и опавшей листвы, а где-то вдалеке журчали горные ручьи.
Но чем дальше я углублялся в холмы, тем более странной становилась атмосфера. Сначала я списал это на усталость и беспокойную ночь, но постепенно ощущение становилось всё более отчётливым.
Как будто я заблудился. Как будто деревья словно меняли положение. Нет, не буквально перемещались, но иногда мне казалось, что мимо той же сосны с раздвоенной кроной я уже проходил полчаса назад. А ручей, который журчал справа от тропы, вдруг оказывался слева, хотя я точно помнил, что никаких развилок не было, я не возвращался и поворачивал.
Звериные инстинкты подняли тревогу. Что-то здесь было не так. Не опасность в обычном понимании вроде хищника или засады. В воздухе как будто висела дымка, тонкая, неощутимая и непонятная. Неуловимая, как звук или запах на самой границе чувствительности. Раздражающий тем, что исчезает, стоит только на нём сосредоточиться. То ли он есть, то ли его нет…
Я остановился у большого валуна и тщательно осмотрелся. Лес выглядел совершенно обычно. Птицы пели в ветвях, где-то стрекотали насекомые, листва шелестела под лёгким ветерком. Никаких видимых угроз.
Но ощущение неправильности никуда не делось. Словно сама реальность здесь была немного искривлена.
Я провёл рукой по поверхности валуна. Камень был самым обычным, крепкий гранит, обточенный временем и непогодой. Никакой магии, никаких необычных запахов. И всё же…
— Пространственные искажения, — пробормотал я, вспоминая кое-что из рассказов наставника Лао Вэня. — Такое бывает в местах с сильными энергетическими аномалиями.
Возможно, Ущелье Чёрного Бамбука действительно было древним местом силы, и его влияние распространялось на окрестности. Это объясняло бы странные ощущения.
Я двинулся дальше, но теперь шёл осторожнее, постоянно следя за ориентирами. Солнце, вон та скала необычной формы и направление ветра. Всё это должно было помочь не заблудиться, если пространство действительно искажено. Я пожалел, что не взял длинную верёвку, но с другой стороны, чем бы она мне помогла в этом лесном лабиринте? Это чем-то напоминало владения Шаньлу, но тут я не чувствовал себя в безопасности.
Я заметно замедлился, просто бежать наперегонки с ветром больше не получалось.
К полудню тропа начала спускаться в неглубокую долину. И там, между рощами высокого и толстого бамбука с тёмными стволами, я увидел крыши домов. Деревня Чёрного Бамбука встретила меня тишиной.
Слишком глубокой тишиной для дневного времени.
Я остановился на возвышенности и внимательно осмотрел поселение. Небольшая деревня, домов тридцать, не больше. Аккуратные постройки из дерева и камня, узкие улочки, небольшие огороды. Всё выглядело ухоженно, но… пусто.
Не полностью пусто, не заброшенно. Кое-где виднелись фигуры людей и поднимался дымок из труб, но атмосфера была гнетущей, словно над всей деревней висела невидимая тяжёлая пелена.
Я спустился по тропе к первым домам. Навстречу мне вышел пожилой мужчина в простой рабочей одежде. Его лицо было изборождено морщинами, глаза красные от недосыпания или слёз.
— Ты наёмник? — спросил он, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Да. Ли Инфэн из гильдии Железной Заставы, — ответил я и предъявил свой жетон. — Прибыл по вашему заданию.
Мужчина помрачнел:
— Один? А где остальные? Мы просили железных наёмников, группу…
— Железные заняты другим делом, на севере разгулялась скверна, — объяснил я. — Но я готов помочь.
— Ты бронзовый, — констатировал он, разглядев мой жетон. — Причём новичок. А пропавшие дети… и те, кто их искал… — он покачал головой. — Прости, парень, но мы ждали более серьёзной помощи.
В его голосе не было оскорбления, только разочарование. Горькое, тяжёлое разочарование человека, который уже почти потерял надежду.
И я его понимал. В их ситуации один бронзовый наёмник взамен четырёх железных выглядел как злая насмешка над их бедой. Может быть, они были правы? Может, я действительно переоценивал свои силы? Звериная часть души рыкнула от обиды — кто они такие, чтобы прогонять нас⁈ — но я заставил её замолчать. Судить меня будут по делам, а не по рангу в гильдии.
— Где старейшина? — спросил я. — Мне в любом случае надо с ним встретиться.
— Дом Чэнь Юаньшэна в центре деревни, — махнул рукой мужчина. — Большой, с резными колоннами. Не промахнёшься.
Я пошёл по главной улице, ощущая на себе взгляды жителей. Кто-то выглядывал из окон, а кто-то открыто стоял у заборов, разглядывая незнакомца. На лицах читались одни и
