Раб - Дмитрий Лим

По толпе прокатился вздох восхищения. В основном старались бабы, мужики больше молчали, а некоторые отводили глаза от туши с несколько смущённым видом.

— Какой же он огромный!

— Они избавили нас от ужасного монстра! — девица, крикнувшая это и привлёкшая к себе внимание, испуганно зажала рот ладошкой.

— Хвала воинам!

Тяжёлая туша с глухим шлепком рухнула на землю, вызывая новые восхищённые вздохи и удивлённые возгласы. А до меня донёсся ужасный запах начинающегося разложения и аммиака. Я невольно зажал нос, но обратил внимание, что никто другой так же не делал. На лицах людей не было и намёка на отвращение от запаха, скорее — любопытство и восхищение. Неужели они не чувствуют? Или же просто привыкли?

Скорее — второе. Эти запахи им привычны с детства. Ну, вот как сельский житель спокойно идёт убирать навоз и особо не морщится: он привык. А городской от такого запаха может и блевануть. Сила привычки — великая вещь.

Когда я увидел в толпе две знакомых молодых девичьих физиономии, на моём лице сама собой возникла улыбка. Те самые девушки, которые стригли овец, с неприкрытым то ли обожанием, то ли чем-то другим, посерьёзнее, смотрели на Походного Вождя. Действующего.

«Ну что, Грот, не досталось тебе девок, Дхор себе их заберёт… Интересно, а в этом мире, в этом селе есть гаремы?»

— Иди сюда, Сквор, — послышался громкий голос Дхора. — Живее!

Я чувствовал, что именно сейчас решится моя судьба, и мне стало похер, что Гроту вообще ничего не перепадёт с этого похода. Мне было страшно, и проблемы мерзкого орма уже не вызывали радости.

Покорно склонив голову, я подошёл к орму, ожидая следующего приказа. Но его не было. Вместо короткой команды мне, Дхор пояснял кому-то из своих солдат, что будут делать с вахрахом:

— Пузырь на обработку каменных изделий. Резать осторожно, можно без рук остаться.

— Потрошить?

— Да, — ответил Дхор. — Шкуру снять и отдать говорящему с духами, мясо — раздели на всех воинов. Они сами одарят кого захотят. Зубы и кости — тоже говорящему. Сделает из них амулеты.

Офигеть… они ещё из монстров что-то полезное добывают… сраный дикий мир. Надеюсь, мне не придётся во всем этом участвовать. А то ещё подумают: раз умеет стричь овец, то и здесь пригодится…

Когда Дхор закончил с командами, я взглянул на дом шамана, и как раз в эту секунду дверь распахнулась. На пороге появился старик, облачённый в пёструю накидку, увешанный амулетами и костями животных. Он медленно обвёл взглядом толпу, остановившись на туше вахраха, затем перевёл взгляд на ормов. Задержался на них чуть дольше, особенно на лице Походного Вождя, словно пытаясь прочитать что-то. И, наконец, его взгляд упал на меня.

Он смотрел долго, изучающе, словно видел меня насквозь. От этого взгляда по спине пробежал холодок. Пусть я и знал, что его песни и пляски вместе со всеми амулетами и костями ничего не стоят, но страх испытывал. По одному его знаку меня убьют не задумываясь.

Не говоря ни слова, шаман подошёл к туше вахраха. Обошёл её по кругу, внимательно осматривая каждую деталь: чешую, окровавленную пасть, следы от плети на шее. Он присел на корточки и провёл рукой по отметине. Затем поднялся и, не говоря ни слова, подошёл к Трофу и Дорху.

— Вахрах в степи… — прохрипел он. — Это дурной знак. Значит, равновесие нарушено. Что-то потревожило древние силы.

— Вахрах напал на пастбище, убил барана, пастуха и раба, — сообщил Дхор.

— Духи сказали мне об этом… — пробормотал старик, переводя взгляд с туши на меня. — Надо направить по воину на другие загоны, проверить, может, вахрах…

«Какие, к чёрту, духи? — я даже не слушал его. — Трепло старое! Знали бы твои духи, что творится, вы бы сразу отправили целую армию долбить этого ящера! А не оставляли бы там нас, рабов!» — в данный момент шаман, так же как и Походный Вождь, олицетворяли для меня местную власть.

— Кто убил вахраха? — вопрос шамана был громким. Притихшая после его выхода толпа местных с большим интересом уставилась на нашу скромную компанию. — Ты, Дхор, Походный Вождь?

Я отвёл глаза в сторону, прекрасно понимая, что сейчас начнётся: Дхор скажет, что он или кто-то другой из его воинов сломал шею этой твари. Они получат бонусов в глазах местных, всякие там благословения духов и прочую чепуху. А я окажусь тем, кто знает правду, лишним. Но, на моё удивление, всё вышло иначе…

Дхор вытянул руку и указал на меня пальцем:

— Он. Раб убил тварь. Спас овец.

По толпе пронесся изумлённый шёпот.

— Раб⁈

— Этот ничтожный убил вахраха⁈

— Да он сухой, как ветка! Откуда у него силы⁈

Шаман удивился не меньше остальных: выгнул седые косматые брови, его глаза, и без того глубоко посаженные, казались сейчас тёмными провалами. На его сморщенном лице отразилось неверие, смешанное с едва уловимым подозрением. Он несколько раз перевёл взгляд с меня на Дхора, словно пытаясь понять, не шутит ли орм. Но он не шутил и от своих слов отказываться не собирался, спокойно выдержав недоверчивый взгляд шамана.

— Раб? — переспросил старик, его голос теперь звучал громче, более требовательно. — Ты убил вахраха? Один?

Я молча кивнул, глядя ему прямо в глаза.

«Почему они сказали правду? Чё не взяли на себя этот героизм? Или тут, типа, есть воинская честь? Охереть… Грот точно меня на лоскуты порвёт. Что-то мне кажется, что у этого парня с воинской честью напряжёнка».

Шаман сделал несколько шагов в мою сторону, внимательно рассматривая меня, словно диковинного зверя:

— Как? — тихо спросил он. — Как тебе это удалось? Вахрах — сильный зверь.

Я тупо молчал. Слова застревали в горле, а в голове царила тягучая пустота. Я просто выжил. Я просто хотел защитить себя. Всё произошло слишком быстро, слишком инстинктивно, чтобы объяснить это словами.

— Как? — повторил он. — Отвечай! — рявкнул шаман, его голос эхом прокатился по площади.

Я вздрогнул.

— Ножом… — прошептал я еле слышно. — Ткнул в глаз ножом, когда он пытался сожрать пастуха.

Шаман молчал несколько долгих мгновений, всматриваясь в моё лицо.

— Я вижу правду в твоих глазах, — наконец, произнес он. — Духи говорят…

Я вообще не слышал ту херню, которую