Возвращение. Часть I - Даниил Корнаков

Макс перехватил оружие и прикладом дал старику в лоб. Его обмякшее тело плюхнулось на пол.

— Отдохни пока, — бросил ему Макс.

Он повесил автомат на плечо, взял за руки патрульного и уволок его в тень. Идти дальше не спешил, и для начала прислушался: вдруг кто явится на крик о помощи? Эх, будь он на пару секунд быстрее…

Макс всматривался в дальние части коридора, готовясь в любой миг увидеть там бегущих охранников. И на этот раз крепких, здоровых мужиков, которые не дадут так просто вырвать автомат из рук. Придётся устроить пальбу, и тогда…

Тогда всему точно конец

Минута выжидания показалась часом, но широкий холл палубы, как и прежде, оставался тихим. Одни лишь всплески воды слышались далеко снаружи, а огоньки ламп моргали во мраке, вздуваемые сквозняком.

Макс коснулся указательным и средним пальцем шеи старика. Жив. Он отволок его в женский туалет за спиной и спрятал в одной из кабинок. После, поглядывая на бесчувственное морщинистое лицо, задумался, не повторяет ли он своей прежней ошибки?

«Нет, этот очнётся максимум на следующее утро. Вон уже похрапывает… Я может ему даже услугу оказал, типа выписал ему выходной».

Он закрыл кабинку и вновь вышел в холл. Прошёл ещё немного, пока не увидел заветные два слова: «Ночной прибой». Выцветавшая вывеска ресторана едва виднелась во мраке.

Обойдя столики и стулья, стоявшие снаружи, он зашёл внутрь. Почувствовал аромат жареной рыбы. Должно быть, ещё несколько часов назад здесь вовсю поджаривался какой-нибудь клыкач или китовое мясо. От запаха кишки узлом свернулись, жрать хотелось страшно.

Гуськом прокрался по залу. Кто-то забыл на столе шерстяную шапку. На полу лежал всякий мелкий мусор, в том числе остатки еды. Хозяин этого заведенья точно небольшой фанат чистоты.

Послышалось лязганье железа, и у Макса в груди потяжелело. Звук донёсся со стороны кухни. На всякий случай снял с плеча автомат.

Знакомый до омерзения голос донёсся за приглушённой стеной:

— Мы ещё не закончили…

Макс тихо подошёл к маятниковым дверям и приоткрыл одну из них. Свет лампы оранжевой рамкой обрамлял широкое тело Винника, стоявшего к нему спиной. Его рука взметнулась ввысь, затем опустилась. Послышался шлепок.

— Ну что, потаскуха? Будет ещё что сказать, а⁈

Всякое стремление оставаться незамеченным вдруг стало Максу совершенно безразличным. Он вошёл внутрь, поднялся в полный рост и решительно зашагал вперёд.

Винник обернулся.

— Эй, я же, кажется, сказал… — Он увидел его, брови поползли наверх, но через мгновение сомкнулись. — Ах ты ж…

Винник сделал широкий шаг к столу, на котором лежал автомат — и этим совершил роковую ошибку. Больше он не заслонял собой Соню, привязанную к стулу. Макс увидел, что тот с ней сделал, и внутри него вспыхнул огонь. Он взревел и бросился на Винника — в тот самый миг, когда пальцы того уже почти коснулись рукоятки оружия.

Макс не сдерживался. Ни один человек, даже самый сильнейший в мире, не смог бы остановить его прямо сейчас, когда он повалил Винника на лопатки и нанёс первый удар кулаком в лицо. Этого хватило, чтобы пресечь любую попытку ублюдка сопротивляться, но, а дальше…

Красная пелена застелила взор Максиму Юдичеву. Пока левая рука держала Винника за шкирку, правая молотом обрушивалась тому на лицо. Горячая кровь брызгала в глаза, ударяла в шею. Костяшки пальцев заныли, кожу разодрало, но слепая ярость позволяла не замечать эту боль, по крайней мере следующие несколько минут.

Когда от лица Винника осталось лишь кровавое месиво, а челюсть отвисла, как дверь, болтающаяся на последней петле, Макс силой заставил себя поднять взгляд на Соню.

Под стулом, на котором она сидела, в отблесках пламени поблёскивала алая лужа. Ноги были туго стянуты верёвками. Из верхней части бедра медленно сочилась кровь. Разодранная кофта обнажала ключицы, исполосованные глубокими ранами. Голова с растрёпанными волосами безжизненно свисала вниз.

— Соня!..

Дрожащая рука Макса прикоснулась к её подбородку и приподнял.

— Боже… — От увиденного у него в носу засвербело.

На правой щеке темнел большой кровоподтёк. Из опухшего глаза текла влага. Всю шею покрывали тёмные пятна синяков и ссадин. К рассечённому лбу прилипли тонкие волоски.

— Боже, — повторил он, едва сдерживая просящийся наружу крик.

Макс схватил лежавший на столешнице нож с окровавленным лезвием и стал перерезать путы, стараясь уводить взгляд от количества крови под ногами. Её было много, слишком много…

Тихий и беспомощный голос донёсся сверху.

— Макс…

Он сразу взглянул на неё. Её единственный здоровый глаз смотрел на него. Он отложил нож в сторону и коснулся ладонью её щёки.

— Я здесь, чокнутая ты моя, я здесь…

— Ты пришёл…

У него защипало в глазах.

«Пришёл, но слишком поздно…» — сказал он про себя.

— Я знала, ты придёшь…

Он поцеловал её и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Я вытащу тебя отсюда, слышишь? Донесу тебя до корабля. Ты поправишься, и мы с тобой поплывём, куда ты только захочешь.

— Макс…

— Куда захочешь…

— Макс…

— Не говори, побереги силы. Вот выберемся отсюда и тогда…

Соня засопела, затем её голова медленно опустилась, подбородок коснулся груди.

— Соня? — Он поднял её голову и увидел, как зрачок глаза смотрит на него мёртвым взглядом. — Соня!

У Максима Юдичева существовало негласное правило: плачут только слабаки. Долгие годы он строго соблюдал его и не проливал и слезинки, даже когда судьба пинала его душонку как футбольный мяч, пасуя между жизнью и смертью. Скрипя зубами, он выносил все превратности судьбы, терпел всё её закидоны, но сегодняшний день стал исключением.

Максим уткнулся в грудь Сони и, задыхаясь от душащих его слёз, проговорил:

— Я не должен был тогда оставлять тебя. Прости, прости меня…

Но сказанное им утонуло лишь в скорбящей тишине.

* * *

Лейгур сцепил свои большущие ладони и подсадил Тихона. Мальчишка схватился за карниз и с тихим стоном подтянулся, запрокинув кверху правую ногу.

— Пока всё хорошо, — отрапортовал Эрик, прячущийся за колонной. Он следил за атриумом, где огонёк света, исходивший от патрульного, удалялся всё дальше и дальше. Ещё несколько минут назад они едва не столкнулись с ним (или с ней?) лицом к лицу, вовремя успев спрятаться за стойкой одного из старых баров.

Лейгур и Маша стояли с задранными в сторону карниза головами. Так и хотелось крикнуть Тихону: «Ну что там? Ты нашёл их?», а про себя добавить: «Лишь бы они остались там,