Возвращение. Часть I - Даниил Корнаков

Она бросилась в её сторону. Арина успела вскочить на ноги и нанести быстрый удар сжатым в кулаке карандашом, прямиком в худую шею.

Раздался короткий вздох. В глазах мерзавки вспыхнуло изумление — словно она ещё не до конца поняла, что с ней произошло. Нож выскользнул из ослабевших пальцев, и Арина тут же схватила его, прижав к груди.

Пиратка ладонью захлопала себя по шее в поисках карандаша и, нащупав его, резко выдернула. Фонтанчик крови толчками прыснул на одеяло и подушку, оставив большие чёрные пятна. Раненная прижала руку к шее, её глаза были готовы вот-вот вылезти из орбит.

— Злючка… — прохрипела она, после чего мешком рухнула на пол.

Арину трясло. Держащая нож ладонь вспотела. По всему телу бежали мурашки.

За кроватью доносились хриплые вздохи и глухие удары о пол. Одеяло медленно сползало.

— Возьми себя в руки, возьми себя в руки, — успокаивалась Арина.

Она спрятала нож за поясом, подобрала револьвер Дэна и поспешила покинуть каюту. Всё, чего ей хотелось прямо сейчас, — это оказаться как можно дальше отсюда.

* * *

Злость и страх невидимыми плетьми подстёгивали Надю Соболеву подниматься всё выше, не думая про остальных. Она вбила себе в голову, что каждая минута промедления может стоить жизни её сына, её Йована…

Перед взором снова возникли его тёмные глазки. Ручки с крохотными пальцами тянутся к её носу, затем щупают с любопытством, вызывая у неё смех. Он такой маленький, такой…

…беззащитный.

Атриум двенадцатой палубы не выделялся чем-то особенным и представлял из себя очередные двери кают вдоль стен. Каюты… как же их здесь много! Не удивительно, что эта махина вмещает в себя порядка восьми тысяч человек. И где-то в одной из них они прячут её малыша.

Она прижала приклад винтовки к плечу и вдруг осознала, как же давно в последний раз ей приходилось пускать оружие в ход. Кажется, ещё в Москве…

За поворотом послышался шорох рации. Она вжалась в стену, сделала короткий вдох-выдох и вышла из-за укрытия. Ствол нацелился на охранника, стоявшего к ней спиной.

— Понял, конец связи, — ответил тот в микрофон и убрал рацию.

Надя сделала несколько тихих шагов в его сторону и ткнула стволом в его затылок.

— Замри. Руки за голову.

Охранник подчинился. Надя слышала, как его дыхание дрожало.

— Дёрнешься, и прикончу на месте, усёк? — пригрозила она.

— Да.

— Где вы держите детей?

— Детей? Каких ещё…

Она грубо ткнула стволом в его затылок.

— Детей, — подчеркнула она, — которые вы отняли у родителей.

Охранник молчал.

— У тебя две секунды… — Подушечкой пальца она коснулась спускового крючка. — Один…

— Дальше по коридору. Рядом со здоровенным таким рисунком с дельфинами есть дверь. Дети там.

— Врёшь…

— Это правда. Всех сопляков мы сгоняем туда.

По тому, как он сотрясает воздух в попытках убедить её, Надя поняла — не лжёт.

— Медленно обернись, — велела она.

— Зачем?

— Делай, что я говорю. И держи руки на затылке.

Охранник взялся исполнять её приказ, и когда повернулся к ней в профиль, она огрела его прикладом, даже не всматриваясь в лицо. Будь у неё глушитель, вообще не стала бы церемониться и казнила бы на месте. С ублюдками, хоть немного связанных с похищением её малыша, у Нади был короткий разговор.

Сзади послышались шаги, и она резко обернулась винтовкой наготове.

— Стой, стой, это я!

Матвей.

Она опустила оружие.

— Какого хрена ты подкрадываешься?

— Я не знал, что это ты. Здесь мало света, сразу не разглядел. — Он посмотрел на распростёртое на полу тело. — Надо бы убрать его, пока никто не заметил.

— Я узнала, где они держат Йована, — Надя не собиралась тратить драгоценные минуты на скрытие тела. Её малыш может быть в опасности, вот прямо сейчас! — Пошли.

Она быстро зашагала вперёд.

Упомянутый рисунок с дельфинами действительно оказалось «здоровенным» и растянулось на всю стену, занимая порядка десяти метров. Краску медленно губило время, превратив наверняка прежде сочившиеся синевой море в серость, отчего создавалось впечатление, будто стая изображённых на ней млекопитающих барахтается в океане пыли.

Дверь находилось в нескольких метрах от вытянутого дельфиньего носа. Надя дёрнула за ручку — закрыто. Долго не думала и постучалась. Матвей встал рядом. В руках он держал карабин, одолжённый у охранника из коридора. Он ей тихо кивнул, подтвердив готовность ко всему.

Щёлкнул замок, дверь стала открываться, и Надя стремглав втиснулась в образовавшийся проём. У входа стояла низкорослая женщина, одетая в шерстяной свитер. Её рот приоткрылся, а руки машинально задрались кверху.

— На пол, на пол, сука! — строго велела Надя.

— Хорошо, хорошо…

Позади она услышала, как Матвей закрыл дверь.

Надя быстро окинула взглядом помещение: небольшой стол, стул, пара уродливых картин на стене. Впереди двойная дверь со стёклами.

— Здесь есть ещё кто-нибудь помимо тебя? — Она пнула заложницу в ребро.

— Нет, никого, никого! — Её уткнутая лицом в пол голова быстро затряслась.

Матвей приблизился к дверям и посмотрел в стекло.

— Я ищу ребёнка, малыша, — сказала Надя. — Его должны были принести сюда вчера. Где он?

— Здесь нет никакого малыша, у нас только…

Она ударила её ногой в ребро ещё раз, но намного сильнее. Женщина повалилась набок и поджала руки, напоминая перевёрнутую кверху пузом черепаху.

Красная точка коллиматорного прицела замерла на лбу обрюзгшего лица женщины.

— Соврёшь мне ещё раз, я вышибу тебе все твои тупые мозги, тварь! А теперь живо отвечай, где мой ребёнок!

— Там, в детской комнате! — Трясущийся палец указал на дверь.

Надя взглянула на дверь, потомна Матвея. Тот приоткрыл её и высунул голову в проём.

— Где именно эта детская комната? — продолжила допрос Надя.

— В конце, справа по коридору.

Матвей приоткрыл дверь.

— Вроде чисто, — сообщил он.

— Встань. — Носком сапога Надя ткнула заложницу по ноге. — Веди нас туда.

Женщина послушно поднялась на ноги и, держа руки за головой, пошла вперёд.

Они зашли в большое помещение, освещаемое жировыми лампами. Всюду стояли койки, а на них… дети. Девочки, мальчики, каждому не больше десяти лет. Разбуженные шумом, они сидели на своих постелях, наблюдая за ночными гостями. Надя насчитала десятерых: три девочки, остальные мальчишки.

— Всё хорошо,