Сердце Дезертира - Игорь Евгеньевич Пронин
– Ты как там?
Рябой старался идти так, чтобы не перекрывать угол обзора Гоше. Пискнул детектор – засек слева «карусель». Совсем недавно появившаяся аномалия еще не обзавелась частями мутантов, разбросанными вокруг себя, а характерное вихревое облачко терялось на фоне разноцветного мусора.
– Лежи, не двигайся! – приказал Рябой, хотя раненый сталкер признаков жизни не подавал. – Я уже ря…
Сзади затрещал АК. Рябой прыгнул вправо, разворачиваясь на лету. Только молниеносная реакция спасла ему жизнь – циклоп появился из воздуха прямо за спиной Рябого, и Гоша начал стрелять ему под ноги, надеясь спугнуть. Но как только друг оказался в стороне, монстр получил свое. Пока Гоша всаживал пулю за пулей в дергающееся тело сутулой твари, Рябому пришлось лежать под градом разлетающегося мусора. Когда патроны в магазине кончились, вскрикнул раненый сталкер – одна из пуль срикошетила ему в ногу.
– Все, все, я уже здесь! – Рябой подобрался ближе и только теперь заметил торчавшую из живота «отмычки» рукоять ножа. – Это как тебя угораздило? Кто?
– Козырной… – едва слышно прошептал умирающий. – Он умер?
Рябой оглянулся на труп второго сталкера и пожал плечами.
– Конечно, умер. Что вы вдвоем могли против трех кровососущих монстров, сопляки? Вы что тут делали и зачем сцепились?
– Я тоже умру?
Взявшийся было резать комбинезон на раненой ноге Рябой остановился и прикинул количество крови.
– Ну, может, еще и нет…
– А я говорю – да! – Гоша стоял рядом, оглядывая Мусорку. – С кишками наружу его не донести. Зашивать – только время терять, нож внутри по рукоятку. Там все изрезано. Извини, парень.
– Бубна хочет, чтобы вас перехватили, когда пойдете назад, – неожиданно четко заговорил умирающий. – Тебя и Дезертира. Про остальных не знаю. Что-то связанное с Шейхом… А пока он платит за информацию. Мало, но мы на мели. Хотели вас выследить и выследили. Случайно, конечно. Глупо было идти вдвоем… Но Козырь сукой оказался. Решил все себе хапнуть. Были бы большие деньги! – «Отмычка» усмехнулся и тут же скривился от боли. – И сразу твари напали. Я и не видел таких. Это циклопы?
– Циклопы.
Рябой не знал, что делать. Тогда Гоша, чуть оттолкнув его в сторону, склонился над парнем и прижал руку к его шее. Пережатая сонная артерия быстро отключила «отмычку».
– Рябой, что ты как маленький? Он все сказал.
И все-таки Рябой отвернулся. Негромкий треск пистолетного выстрела – и все кончено.
– В городке, значит, крутой, а тут рука не поднимается? – Гоша заглянул в контейнер мертвеца. – «Стекловаты» набрали! Да им тут год надо пастись, чтобы на приличный ствол заработать! А у этого «калаша», вон, магазин болтается, как на ниточке! Пошли отсюда, чем дальше в Зону – тем меньше таких охотников.
– Думаешь, еще будут?
– Не знаю. Если Бубна сказал брать нас на выходе, то пока нам ничто не угрожает. Я про людей, конечно. – Гоша добрался до вершины бархана и, пригнувшись, быстро обернулся на триста шестьдесят градусов. – Чисто, только сзади кто-то есть. Плевать, идем.
– Что-то ты взбодрился. Нравится вот таких желторотых добивать?
– Мне, Рябой, нравится, что возвращаться нам некуда! – вскипел Гоша. – Ты все слышал или повторить? Бубна хочет перехватить голову Шейха. Что ж, если ставка высокая – я бы тоже счастья попытал. И Насвай бы не отказался, да?
– Ну не знаю. – Насвай, подтолкнув мрачную Флер, пошел замыкающим. – Вообще убивать своих я бы не пошел. Но если бы обложить со всех сторон и по-человечески сказать: отдавайте хабар, выручку поделим! Тогда… Если с нами так – просто отдадим им эту голову, и все. Я согласен.
– Ты ее сперва добудь! – бурчал Гоша. – А потом иди с огромным плакатом: не стреляйте, сам отдам! Идиотизм заразен. Рябой, не дыши на меня.
Несмотря на повышенную осторожность, Дезертир шел по Зоне быстро. «Волчьей рысью»: тридцать шагов бегом, тридцать шагом. Зона давно стала привычной, как родные места. Конечно, Выплески меняли ее, но наработанное чутье позволяло заранее определять самые опасные места.
Дважды ему попались взбудораженные штормом, но и какие-то обескураженные мутанты. То ли Выплеск оказался слаб, и не вовремя, и слишком быстро кончился, то ли что-то еще происходило в Зоне. Дезертир склонялся ко второму варианту: он тоже что-то чувствовал.
«Если это связано с Шейхом, то я совершил самую большую ошибку в жизни, когда оставил его живым! – Сделав паузу, чтобы короткой очередью отбросить с дороги дохлую собаку, Дезертир продолжал размышлять на бегу. – Но нести с собой его голову было слишком опасно. Зона была взбудоражена атакой. Первая попытка захватить ее под контроль, и какая удачная! Научники так далеко не заходили. С другой стороны, Шейх должен был заинтересовать ее. Пока угроза жива – я мог действовать свободнее… Только чего-то все же не учел. Главное – установить оборудование, пока она меня не нашла. Пока Зона следит за Рябым… Его она должна почувствовать раньше, если уж ей всерьез понравился Шейх».
Тяжелый ранец все сильнее давил на плечи, сказывались усталость и недосыпание. Ориентируясь на известные ему метки, Дезертир очень быстро оказался поблизости от Технопрома. Тут аномалий было больше, и – самое опасное – тут были люди. Военсталы прошли небольшой молчаливой группой, оставляя какие-то свои, непонятные другим вешки у аномалий. Дезертиру пришлось отойти с их пути поглубже в кустарник и замереть, чтобы не оказаться засеченным детектором движения. Обошлось, хотя окажись вдруг рядом крупный мутант – военные ударили бы сразу и могли накрыть.
Движение замедлилось, но опасный участок был сравнительно невелик – восстановив привычные пути передвижения, отметив на планшетах новые аномальные очаги, военные сталкеры еще не скоро займутся Смоляным озером. Другое дело научники, чей лагерь располагался неподалеку. Впрочем, эти не имели обычая палить во все, что движется. Не успел Дезертир об этом подумать, как детектор указал ему цель: приблизительно человек, один, пересекает знакомую полянку перед развилкой проселочной дороги. Дезертира всегда удивляло: почему она не зарастает? Он осторожно выглянул.
Бородатый, в очках, с сухой фигурой, с легкой походкой – просто-таки стереотипный научник. Только голубой берет десантника отличал его от большинства других.
– Привет, Санчес!
– Привет, Дезертир.
Нервы у Санчеса, по слухам, действительного члена Академии наук, были крепкие: он даже не вскинул любимую французскую винтовку
