Медоед 8 - Макс Гудвин

— Около того, — ответил я.

— Невозможно, — отрезал мужик. — Но раз жив — будем тащить. Второй инфузомат поставьте! Цефтриаксон внутривенно — пока перитонит не раскрутился! И водителю скажите чтоб в реанимации уже через двадцать минут был, поняли меня? Операционная чтоб готова была — звоните, скажите, что везу «живого мертвеца», пусть готовят стол и три бригады. Мне нужен торакальный хирург, абдоминальный и сосудистый!

Последнее кажется было сказано мне и я кивнул.

— Тиммейт, позвони главврачу, проконтролируй. — продублировал я.

Фельдшеры быстро и молча исполняли команды. Мужичок отстранился, окинул взглядом Скорпиона и перевёл дыхание.

— Скотч режьте по швам, — уже спокойнее добавил он. — Трубку дренажную контролируйте. Он не должен погибнуть у меня в машине. Я его вытащу, даже если ему сам чёрт ногу сломал.

А потом мужик повернулся ко мне.

— Это ваш? — спросил он у меня.

— Мой, — сказал я.

— Скажите спасибо, что жив. В моей практике такое — третий раз за тридцать пять лет. Обычно такое это верная дорога в морг.

Он уставился на меня поверх очков.

— Вы кто ему? — спросил док у меня.

— Офицер вышестоящий, — ответил я, потому что врать не имело смысла. — А он ценный специалист.

— Мы сделаем всё возможное. Но много зависит от него самого зависит.

Я смотрел, как фельдшеры, кряхтя и бурча, убирали скотч, перекладывали тело с дренажными трубками на каталку — бережно, но быстро. Скорпион больше не кашлял и не стонал. Он просто лежал ожидая пока специалисты сделают свое дело.

— Дела у вас, конечно, происходят, весь интернет по вам бурлит. — произнёс мне старший из оперов, мужчина лет тридцати. — Вы ОЗЛ же?

— Никогда не слышал о таком. — покачал я головой.

— А мы вот наслышаны, видели ролик с тобой в главных ролях, а ты правда с Путиным рыбачил? — спросил меня он.

— Друг, — произнёс я, не зная что сказать, но решил перевести тему. — Спасибо тебе за твою службу.

И развернувшись пошёл к Крузаку.

— Погоди, Медоед. — позвал меня оперативник, и я остановился, обернувшись. — А с дедом что делать? Допросить, как так получилось, что у него в гараже оперативника пытали?

— Слушайте, мы пока не знаем, что это будет. Надо дождаться, пока человек мой в себя придёт. Вполне вероятно, что никто его и не пытал. — произнёс я.

— А, понял. Вы сами поймаете тех, кто это сделал, и растворите в кислоте? — заулыбался он.

— Или в мясорубку засунем и в реку фарш выбросим на корм рыбам. В общем, всё как мы — чекисты, любим. — без доли юмора произнёс я, но на лицах оперов возникли улыбки, они выкупили отсылки. — Спасибо, что приехали!

— Погоди, Медоед. — снова позвал меня старший. — А можно к вам перевестись?

— К нам — это куда? — спросил я.

— Ну, в ОЗЛ? — выдал он.

— Никогда о таком не слышал, но если желание есть, то твою кандидатуру изучит наш отдел кадров и тебе позвонят. — выдал я, услышав Тиммейтовское: «Принято, отправил кадровикам запрос».

И, сев в машину, я ещё раз позвал Тиммейта:

— В задачу, поставленную мне, напиши, что Скорпион найден, опиши его состояние, опиши, что отправлен в госпиталь. Также напиши, что Колибри увела за собой боевиков.

— Это он нарушила протокол. Она не должна была приезжать, а должна была доложить, и приехали бы тяжёлые с УФСБ, ну или мы. — произнёс он.

— С ней потом разберёмся. Просто начнём капать, выйдем на приказ Дяди Миши, который позволил им работать в паре при подтверждённых отношениях. А я на Дядю Мишу лишний раз тень бросать не хочу. — произнёс я.

— Это будет очень сложно объяснить… — произнёс Тиммейт.

— Не на все вопросы надо отвечать, мой механический друг. — произнёс я, ощущая, что настроение налаживается.

Скорпион жив, возможно благодаря его странной особенности, но жив. Осталось догнать боевиков и Колибри, где бы они ни были. И вот странность: откуда простой аналитик знает что-то про золото Колчака? Это же наш сибирский проект. Или она блефовала?

— Командир, а ты даже не спросил, с каким оружием были те, кто его здесь мучал? — спросил у меня Алексей.

— Да мне всё равно, с каким. — произнёс я.

— Я, кстати, думал, что всё — парню хана пришла. Я же жмуриков насмотрелся уже, а он возьми и задыши — чудеса и только!

— У многих из проекта «Вернувшиеся» есть особенность. Она тратит силы и внутренние ресурсы, может быть скрыта или активна. Это как бы его преимущество над местными, чтобы он смог выполнить свою задачу. У Скорпиона вот такое странное: ударил ты его ножом в сердце, а оказалось, что попал правее и важных органов не задето. Выстрелил в голову — а оказалось, что пуля прошла по касательной. Выглядит так, как будто всё кабзда, а на самом деле минимум повреждений. Группа боевиков его скорее всего связала и пыталась убить, раз за разом стреляя, ломая и протыкая, не понимая, почему он не гибнет.

— А у такой штуки есть предел? — спросил Алексей.

— У всего есть предел, — произнёс я. — Скорпиона оставили, когда поняли, что он умер.

— Он сколько там просидел мёртвый?

— Судя по особенности — не мёртвый, а с жизненными процессами, идущими очень медленно, поддерживающими жизнь. — скорректировал я, потому что воскрешений не бывает, хотя от знакомства с парнем который может превращать воду в вино я бы не отказался. Но он наверное слишком занят для меня.

— Невероятно. А дыры в пузе? Я его водой поил, и у него из живота лилось. — произнёс снова Лёха.

— А помнишь, когда миной ногу отрывает, кинетическая энергия спазмирует мышцы, и бывает, что кровь из культи не идёт? — напомнил ему я.

— Ну, бывало, да, — кивнул бывший прапорщик.

— Это мышцы спазмируют и перекрывают кровоток. Вот у Скорпиона, видимо, такое есть: продырявили, а тело такие вот штуки выдаёт. Что с точки зрения медицины сравнимо с чудом. Однако оным не является.

— А