Браконьер 5 - Макс Вальтер

— Да откуда ты это взял вообще? Ну кто на нас попрёт? У всех своих проблем выше крыши. Города нужно восстановить, заводы запустить, подачу электричества возобновить.

— Все уже давно этим занимаются, — уверенно завил Сивый. — И тот, кто быстрее других успеет скопить силы, первым на нас и полезет. Пока мы слабые и защититься толком не способны.

— Ещё как способны.

— Были бы, если бы друг с другом не воевали. Думаешь, с какой целью нас с изменёнными в правах уравняли? А чтобы работа шла круглосуточно. Мы днём завалы разгребаем, а они ночью стены возводят. Голову-то включи.

— Доля правды в его словах есть, — согласился я. — Сейчас любое государство просто войти и забрать можно.

— Да я это понимаю, — кивнул Куль. — Но от этого на душе легче не становится. Они же всю мою семью… У меня ведь две дочки было, только в школу пошли… А теперь вот…

Куль достал очередную самокрутку и закурил. Немного подумал и выудил из кармана плоскую фляжку. Свинтив крышку, он опрокинул её, вливая содержимое себе в рот. Помещение тут же заполнил густой запах самогона.

— Будешь? — Он протянул посуду к решётке.

— Не, спасибо, — отказался я. — После того запоя я теперь даже пиво не пью.

— Закодировался, что ли? — усмехнулся надзиратель.

— Нет, напился с запасом. Теперь от одного запаха тошнит. Я ведь тогда чуть не подох. Сердце с похмелья отказало. Если бы не Старый, так и двинул бы кони там, один, никому не нужный.

— Старый? Ты чё, Старого знал?

— Ещё как, — улыбнулся я.

— Охренеть, — в тон мне растянул губы Куль. — Ты хоть в курсе, что его грохнули?

— Угу, — кивнул я и затушил второй окурок. — И даже знаю — кто.

— Да это все знают. Морзе этот, тоже дебила кусок. Усадил на трон щенка несмышлёного, а теперь мы все от его решений и страдаем.

— Хреново мне что-то, — пробормотал я. — Подремать бы.

— Да у тебя вся рожа — сплошной синяк, — усмехнулся Куль. — Ладно, дрыхни, пока возможность есть. Хотя скоро у тебя свободного времени будет — завались.

Куль ушёл, а я развалился на бетонном полу, пытаясь провалиться в сон. Несколько раз отговаривал себя от того, чтобы сожрать заначку, спрятанную в воротнике. Мне действительно было очень хреново. Постоянно тошнило, глаза заплыли так, что я даже не пытался держать их открытыми. Но сон не шёл. Да и постоянные возгласы Куля периодически выдёргивали меня из состояния полудрёмы.

— А мы её дамой накроем! — в очередной раз завопил он. — Чё, всё у тебя? Тогда на, держи туза, а это тебе на погоны! Учись, щегол, пока я жив.

Они с Сивым ожесточённо рубились в дурака, не забывая громко комментировать свои действия. Порой Сивый даже не отставал и всегда радовался как младенец, когда побеждал напарника. Видимо, возраст сказывался. Ну сколько ему сейчас? Девятнадцать, максимум — двадцать? А мне уже сорок шесть, и я как никто другой понимаю бывшего шефа генерала Крюкова. Даже учитывая тот факт, что я перестал употреблять алкоголь, все равно каждое утро просыпаюсь, как хромая лошадь. Постоянно что-то где-то болит, стреляет, тянет и ноет. И самое удивительное, я настолько к этому привык, что замечаю всё это только когда боль уходит. Вот как позавчера, когда я принял чёрное сердце перед охотой. У меня сразу перестало ныть плечо, и только тогда я о нём вообще вспомнил.

Незаметно я провалился в сон, хотя где-то, на грани восприятия всё ещё слышал отдалённые голоса картёжников. Но мозг уже воспринимал их, словно эхо. И вдруг, внезапно, кто-то потормошил меня за плечо.

— Эй, Брак, подъём, — прозвучал знакомый голос, и я не сразу сообразил, что со мной разговаривает Куль.

Я попытался открыть глаза, но сделать этого мне не удалось. Веки слиплись, а тяжесть гематомы, которая сползла на них со лба, только усугубляла положение. Но я всё же разлепил глаза, помогая себе пальцами. Получилось не очень, но сквозь эти щёлочки всё же смог рассмотреть надзирателя, который протягивал мне чашку.

— На вот, пожри, — улыбнулся он. — Вымутил тебе немного нашей казённой баланды. Только жри быстрее, скоро за тобой придут.

— Спасибо, — кивнул я и принял посуду.

В ней оказалась обычная овсянка на воде. Но я всё равно слопал её с огромным удовольствием. Куль не поскупился и щедро сдобрил кашу мёдом. Странный он тип, конечно. Вроде и радуется тому, что меня вот-вот вздёрнут, и в то же время сопереживает. Даже пожрать принёс, хотя это наверняка не положено.

Я в очередной раз подумал о чёрном сердце, но не спешил им воспользоваться. Люди в принципе устроены так, чтобы мыслить оптимистично. Вот и я нахожусь на краю пропасти, можно сказать, вишу над ней, цепляясь за чахлую траву одной рукой, а в мозгах всё равно теплится надежда. И ведь понимаю, что мне уже никто и ничто не поможет. Из меня устроят показательное шоу, чтобы другим неповадно было. Всем плевать на мои старые заслуги, да их никто и не знает. А если и не так, то давно забыл. За меня больше некому заступиться. Да и не станут в здравом уме амнистировать убийцу изменённых, учитывая нынешнюю политическую повестку. Вот так и кану в безвестности…

— Геннадий Барков! — громогласно прозвучало от двери. — На выход! Лицом к стене!

Я послушно выполнил указания, предварительно поставив пустую миску на узкую скамейку. Поднялся с большим трудом и едва не рухнул обратно, когда меня повело. Пожалуй, сейчас самое время принять последний кусочек сердца. Правда, не уверен, что эта идея — хорошая. Как бы оно не продлило мои страдания в петле.

Однако план у меня другой. Я хотел попытаться вырваться и свалить, пока меня конвоируют к эшафоту. Несколько секунд бодрости у меня точно будет, а вместе с ней ещё и физической силы, и прыти. Главное — не пропустить нужный момент.

Я сделал вид, что поправляю воротник, и незаметно отправил заначку себе в рот. Глотать сразу не стал и сместил кусочек под язык, размачивая его слюной.

— Руки за