Земля зомби. Справедливость торжествует - Мак Шторм

Несмотря на то, что Роман выбрал странную веру и, можно сказать, тоже был сектантом, для людей их религия была безобидной и не требовала человеческих жертвоприношений. Сам Роман был неплохи мужиком и проявил себя во время сражения с хорошей стороны, поэтому отчего бы и не навестить, если судьба даст шанс. После того, как куровод получил от нас обещание навестить его при случае, он примкнул к своим единоверцам, которые уже начали залазить в кузов одного из грузовиков.

Я и Ведьма залезли в грузовик и, встав у заднего борта, начали принимать трофейное оружие. Пока мы с Артёмом добывали пленника, остальные время даром не теряли: как только отель полностью зачистили, добив последних сектантов, отправились за сбором трофеем.

В основном это были разной степени потрёпанности автоматы Калашникова и гражданские ружья. Жемчужиной всей коллекции был пулемёт РПК, который нам достался в самом начале сражения, после зачистки подъезда от сектантов. Его всю дорогу таскал с собой Берсерк, надо будет потом попробовать как-то заставить громилу стрелять с него. Кувалда в его руках бесспорно страшное оружие, но с РПК он будет более универсален и сможет не только зомбаков крошить пачками, но и нехороших людей, которых нам периодически «везёт» встречать на своем пути.

Пока мы принимали и складывали на полу трофеи, я заметил, как моя жена кому-то призывно машет рукой. Спустя мгновение к ней подошла молодая девчонка, которая со своим отцом ехала сюда в одной машине с нами. Вид у неё был, как и у всех остальных людей, усталый и потрёпанный. К её автомату прибавилось ещё несколько трофейных, которые она, повесив за плечи, тащила на себе, как маленькая пони, немного сгибаясь под их тяжестью.

Я протянул руку, она начала снимать с себя и передавать мне свои трофеи. Чтобы не путаться, я сложил оружие, принадлежащее девочке, в отдельную кучу, попутно отметив, что все её автоматы в очень хорошем состоянии, видимо, она сделал ставку на качество трофеев, понимая, что ей одной не унести большое количество.

Шаман, дождавшись, пока все погрузятся в кузов грузовика, произнёс:

— Вы опять будете отбивать задницу на деревянных лавочках? Я лучше посижу на мягком тенте и полюбуюсь пейзажами.

Проговорив это, он проворно полез наверх. Дуракам практически всегда везёт, поэтому за него я не переживал, пусть делает что хочет, он уже взрослый мальчик и за него я не несу ответственность.

Взвыв мощными двигателями, колонна тронулась с места и медленно поехала, постепенно увеличивая скорость. Я смотрел на удаляющийся отель с разбитыми окнами и вырванными дверьми. Потом грузовик стало трясти, а пейзаж наполнили бесчисленные тела зомбаков, которыми была усыпана вся дорога. Грузовик давил их, подпрыгивая словно на кочках, под колёсами мерзко хрустело и оставались кровавые следы.

Мы проехали мимо останков сгоревших бронетранспортёров, мимо выгоревших круглых пятен от покрышек, мимо кровавой каши из раздавленных зомбаков, которую на наших глазах приготовили две бронированные машины, сбивая и давя идущую на нас орду мертвецов, чтобы не тратить на них боеприпасы.

По мере удаления колонны от места битвы, Чернавский мост удалялся, скрывая из виду ужасную картину, которая стала результатом столкновения объединённой армии людей и сектантов, на стороне которых сражались зомбаки.

Когда мост скрылся из вида, все, кто находился в кузове грузовика, словно очнулись и перестали неотрывно смотреть на улицу через задний борт. Теперь внимание всех приковала молча сидевшая девчонка, на грязном лице которой отчетливо была видна усталость.

Первой нарушала молчание Татьяна, спросив у нашей попутчицы:

— У тебя всё хорошо, помощь не нужна?

Девчонка одарила её взглядом, в котором была смесь раздражения и легкой злобы, и ответила:

— Я хоть и выгляжу молодо, но уже не ребенок, поэтому не нужно со мной сюсюкаться!

Татьяна не обиделась на такой ответ и проговорила:

— По тебе видно, что ты сражалась наравне со всеми, поэтому я и не думала с тобой сюсюкаться, а спросила, как у взрослого человека. Сейчас всякое бывает, иногда любому человеку лишней не будет помощь, в виде мази от ожогов или пары глотков воды. Вот и спросила, мы же на одной стороне сражались.

Злость в глазах девушки моментально потухла, а её лицо немного покраснело от стыда. Громко шмыгнув носом, она ответила:

— Извини, я просто вся на нервах. Отца покалечило этими чертовыми колёсами в самом начале боя, и его увезли вместе с другими ранеными в больницу.

Её лицо наморщилось, а глаза заблестели от с трудом сдерживаемых слёз.

Татьяна, встав со своего места, села рядом с ней, они принялись о чем-то тихо говорить. А я в очередной раз с беспокойством на душе подумал о пропавшем Викторе. За тревожными мыслями о судьбе Виктора я провел всю дорогу и очнулся, только когда мы начали въезжать на Рынок, от несильного толчка в плечо. Повернув голову, я встретился взглядом с женой. Смотря на меня встревоженными глазами, она спросила:

— Всё нормально? А то ты всю дорогу смотришь в одну точку перед собой и молчишь.

— Ещё не знаю, но очень хочется верить в лучшее. — честно ответил я.

Едва только колонна заехала за ворота и остановилась, из грузовиков стали выпрыгивать люди. Мгновенно образовалась огромная очередь из желающих поскорее сдать своё оружие, чтобы попасть на территорию Рынка. Мы поступили проще: свалив всё оружие в одну кучу у стены, оставили Шамана и Берсерка охранять его, а сами поспешили в больницу, из которой только недавно забирали Кузьмича.

Внутри больницы царил настоящий хаос. Толпа народу ругалась с охраной, численность которой была предусмотрительно увеличена. Мимо бегали уставшие врачи, одного взгляда на которых было достаточно, чтобы понять, что сегодня в больнице настоящий аврал.

Немного отойдя от кутерьмы, царившей в здании, мы встали в большую очередь, в которую выстроились люди за получением информации. Обстановка была нервной и напряжённой, все искали своих родных и друзей. Кто-то знал, что их увезли с поля боя в больницу, кто-то, как и мы, пребывал в полном неведенье о судьбе человека, который после коварной атаки сектантов просто пропал.

Спустя более получаса томительного ожидания, подошла наша очередь. У меня спросили информацию, которая может идентифицировать человека, которого мы ищем, и записали её в журнал, и только после этого принялись искать в другом журнале, где были записаны имена и приметы больных, которые, находясь в сознании, смогли их сообщить врачам

От радости у меня чуть сердце не выпрыгнуло