Бессмертный - Владимир Геннадьевич Поселягин
Когда ещё моя машина встала, я дал возможность Тимуру вылезти из-под брони, отлить сбегать, с местными пообщаться, а сам направился к миномётчикам. Отозвав сержанта, сказал ему:
– Здорово вы те две группы накрыли, молодцы. Я хотел по ним поговорить. Ты в курсе, кто убил, тому и принадлежит хабар с тела? Ну, кроме оружия, его сдать придётся.
– Да, слышал о таком.
– Смотри, парни с моего «БМП» только что уничижили третью разведывательную группу. Пятеро убито, шестой убегает. Сейчас они снимут хабар, и всё это им принадлежит. Правда, есть один момент. Трофеями обычно делятся с командиром, чтобы глаза закрывал, одно, но что-то ценное. У наших парней два командира, взводный и лейтенант, а у тебя только лейтенант, делиться меньше. Предлагаю, когда будем возвращаться, встанем там, где вы огонь вели, и отправишь парней, сбегают и соберут хабар. Считай это проявлением доброй воли, вы действительно отлично постреляли. До одной группы с километр, до другой, два. Ты пока подумай, будем возвращаться, решим, я с лейтенантом поговорю, он вроде правильный, вряд ли откажет.
– Хорошо.
Вообще говорить лейтенанту не нужно было, я общался с включённой рацией и тот нас внимательно слушал, и когда я выключил рацию и повернулся в его сторону, просто кивнул. Вот и отлично. Только было двинул обратно к своей броне, как отметил, что ко мне три местных деда подходят.
– Поговорить надо, – сказал один.
– Идём к машине, там и пообщаемся.
Мы подошли к машине, Тимур, открыв задние десантные дверцы, перебирал рюкзаки, вешая на стенки, там крепления были, а то на полу лежали. В общем, делом занимался.
– Что вы хотели? – повернувшись к дедам, все трое рядовые, спросил я.
– На продажу что есть?
– Спиртного нет.
– Да тут жрать нечего, опять горох и шрапнель из перловки привезли.
– Ну, кое-что есть. А что вы мне в обмен?
Те бедные как церковная мышь, ничего с них не возьмёшь, но они сами не поймут, если что-то отдам просто так, хотя я бы отдал, нужно играть торговца, среди армейской среды это нормально, поэтому они вполне оживились.
– Есть карабин с мощной оптикой, двенадцать патронов к нему. Тут нас снайпер обстреливал, мы его из «АГС» накрыли. Парни ходили, девка была, убитая. Карабин принесли.
– Если целый, то беру. Дам за него, ящик тушёнки, коробку макарон, вещмешок с картошкой, не гнилой, и десять банок сгущёнки. Сверху в качестве бонуса две колоды карт, с девками обнажёнными, и два косяка с травкой.
– Согласны! – хором воскликнули те.
Один сразу рванул за карабином. Вскоре, уйдя за «БМП», чтобы офицеры не видели, я осмотрел оружие. Целое, механизм рабочий, а карабин «СКС», причём переделан в охотничий, считай не боевое оружие, хотя и применяли именно как боевое. Вот оптика действительно мощная, наша, не импортная. Патроны тоже забрал. Потом выгнал двух солдат из десантного отсека, те на лавках сидели, и начал подавать дедам ящики и коробки, плюс один вещмешок. Те бегом уносили на блокпост. Не сами, шесть бойцов пригнали и те всё унесли. Колоды карт как сокровище в карманы, косяки уже готовые, в складки кепи, на этом довольные друг другом распрощались. Я же поглядывал на командира подчинённого мне отделения, те уже возвращались, минное поле прошли, сейчас загруженные, причём все, шагали в нашу сторону. К блокам на дороге подходили. Похоже, так оголодали по трофеям, что даже исподнее сняли. Стирать же надо, всё в крови. Похоже, сержант прямолинейно меня понял, когда я сказал – всё что с них, твоё. Ничего бросать тот не захотел. Все шестеро прошмыгнули мимо офицеров, те отвернулись, делая вид, что их нет, и к моей машине. Вскоре весь хабар был в десантном отсеке. К нам уже взводный спешил за своей долей, сержант ему выдал рацию, модель как у меня, с гарнитурой, и тот довольный ушёл. У меня перед уходом поинтересовался, может его рация от нашей зарядки заряжаться, и, узнав, что может, ушёл, пробуя рацию. Я ему уже настроил нашу волну с мехводом. При этом оружие, четыре автомата и снайперскую винтовку «СВД», тот официально принял, по описи, магазины, но разгрузок не было, магазины так кучкой лежали. Всё это в кузов взводного «Зилка» отнесли. А чуть позже сержант нашему лейтенанту бинокль отнёс в чехле. Тот как раз собрался отдать приказ продолжить движение, тут и мы закончили. Тот хотел меня попросить, чтобы я передал, но отказался, его трофеи ему и нести. Сержант-миномётчик за этим всем внимательно наблюдал и мотал на ус. Ну а мы двинули дальше.
Потом был второй блокпост, между ними километров десять-пятнадцать было, на третьем оставили кухню, везде ко мне подходили деды, видать передавали с прошлых по рации, всегда что находилось на обмен, особенно картам с голыми девицами радовались. Ну и травке. На втором, например, чаю чёрного попросили, сладости. Дал, чак-чака два кило. Я у боевиков в том селе, где в плену очнулся, целую коробку карт с девками нашёл, на одном из складов со всякой всячиной, штук двести колод. На кой они им? Так и катили дальше. И вот между третьим и четвёртым она, засада, там те, кто должен был нас уничтожить, кому нас сдали. Почти полторы сотни, много противотанковых средств, шесть радиоуправляемых фугасов. Судя по установкам фугасов, на хабар боевики не рассчитывают, тут полное уничтожение. То, что нас ждут, я узнал, ещё пока мы разгружались на третьем блокпосту. Погонял дрона вокруг, двое боевиков наблюдали за нами, два километра до них, и погнал дрон над дорогой дальше, и в семи километрах увидел, как готовились, особо не скрываясь, мы же далеко. Значит и те двое наблюдателей от них, дадут сигнал как колонна наша выйдет в сторону засады. Вообще, в тех местах пока особо обстрелы по колоннам не велись, видимо надеялись, что проскочив
