Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

– Здесь в ходу бабки со спицами, а непокорных ждет не дождется шахта, – продолжал сержант. – Здесь убьют за любую тряпку, выданную службой снабжения, но вот что интересно: случается всякая мелочь. Видимо, потому, что все понимают – капля крови сметет этот квартал не хуже огня. Ну и жрать здесь дают дерьмо всякое…

Кин был прав – здесь не происходило что-то серьезное. Сюда возвращались из младших классов, едва научившись читать, писать и считать, и приступали к изнурительному труду. Здесь мог оказаться каждый, кто не переходил в средние классы, вне зависимости от того, какую должность занимали его родители. В Линкольне не было подобного квартала, но в Линкольне находилось меньше производств – ткани, одежда, питание длительного хранения, мебельная мастерская, стекольный цех.

Капрал Харгрейв не рассказывал, откуда он родом, а Джекки не спрашивала. Ей было бы легче, знай она, что Харгрейв не вернулся из классов в кошмар, где вонь такая, что выедало глаза, а на крики отчаяния всем глубоко насрать. Но она понимала, откуда взялось расхожее выражение «дно», и что оно никак не связано с провалами, из которых поднимался губительный белесый туман.

Квартал Пару смотрел слепыми проемами окон, прикрывшись листьями ракау, замерший, настороженный, как змея перед броском. Джекки шла по неровным камням, стесанным людскими ногами, и ей казалось, что саманные стены шевелятся, готовые рухнуть и погрести их всех под собой на веки вечные, так, чтобы их никто уже никогда не нашел. Из зарослей заверещала лесная сова, Кин подскочил, погрозил ей кулаком и поклялся оторвать голову и выщипать перья.

– Что у вас? – спросила Джекки у Лэйси. Окна трехэтажного дома не светились, но определенно кто-то из них наблюдал, и, может быть, не один. На крыльце неподвижно стояла женщина.

– Это там, – Лэйси указал на крайнее справа окно. – Вроде как зря пришли? Или он ее успел за это время прикончить? Вот это будет то еще дно, капитан, – добавил он так тихо, что даже Кин ничего не расслышал.

Джекки могла бы отправить Кина в компании все тех же Лэйси и Фиро, но он озвучил то, о чем она не успела подумать: Раск, Рок, бабки со спицами. Мать подкидыша с девятой линии, она все еще где-то здесь. Джекки оглядывалась: равноэтажные дома, даже на вид несуразно хлипкие, узкая улица, по которой вряд ли мог бы проехать транспорт службы снабжения, и песок не скрывал грязь, а ветер не сносил вонь.

Наверху хлопнуло окно. Джекки задрала голову и успела увидеть, как колышется занавеска в доме напротив. Где-то кто-то свистнул, вдалеке прозвучал быстрый топот.

– Мальчишки носятся, – проскрипела женщина. – А вы напрасно пришли. Помирились они давно и ушли спать. Не первый раз, да и не последний. Палли, дурачок, как начал бегать, и в такое-то пекло.

– Эйни моя сестра! – запальчиво выкрикнул Палли.

– Не убудет с нее, – засмеялась женщина. – Любви без крови не бывает.

Она была укрыта с головы до ног полотном – такие носили в племени токуви. Лицо у нее оставалось открытым, и в момент, когда кто-то чиркнул по ней лучом фонарика, Джекки рассмотрела смуглую кожу, плотно сжатые губы, чуть навыкате темные – чересчур темные – глаза, и говорила женщина на скайдар с заметным характерным акцентом.

Джекки оглянулась на Кина, но он стоял с фонариком в руке, совершенно ко всему безучастный, как будто десять минут назад не делал спорных замечаний. Токуви, жившие вне племен, но сохраняющие традиции, встречались не каждый день, эта старуха демонстрировала, где ее корни, и Джекки подумала – только ли Кин и Лэйси не прячут свою к ним неприязнь.

– Вы знаете, что вам грозит за то, что вы не отправились вместо этого мальчика в управление? – с усмешкой спросила Джекки. – Не надейтесь, что я про это забуду.

– Не знаю, кто вы, рантира, – женщина смерила ее презрительным взглядом, на который способны только люди ее круга в отношении тех, кто к этому кругу не принадлежит, – но шли бы вы спать в такую-то ночь. И при чем же тут я, они половину Пару перебудили.

– Вы признались в укрывательстве лично мне, капитану государственной стражи, принесшему присягу на флаге, – и Джекки повернулась к Палли: – Он не в первый раз ее бьет, почему ты прибежал к нам именно сейчас?

Палли молчал, и Джекки стащила маску совсем, открыв лицо. С детьми она общаться не умела, но Палли был скорее подростком. Он с ненавистью покосился на старуху, стоящую на крыльце.

Джекки выпрямилась.

– Да вы угадали, сержант, – вполголоса сказала она Кину. – Насчет бабки со спицей. Поднимемся в квартиру, но эта старуха мне вдвойне нужна. Впрочем, она никуда отсюда не денется. Палли, пойдешь с нами, пока держись позади.

Она подошла к крыльцу, доставая на ходу пистолет, и старуха – не такой уж старой она и была, лет пятидесяти – посторонилась, пропуская их. Она чувствовала себя здесь хозяйкой, и Джекки знала теперь почему. Как и знала, что на девятую линию она явилась не зря.

В подъезде ее едва не сшиб с ног затхлый мышиный запах и кислая вонь. Лестница заскрипела, даже зашаталась под ногами, ощущение было не из приятных, но Джекки упрямо пошла вперед.

– Кто-то из нас здесь бывает? Кроме патрулей? – спросила она у Кина, шедшего позади. В подъезде стояла тишина, но Джекки казалось, что все прильнули к дверям и не упускают ни слова.

– Конечно, капитан. Да та же служба снабжения, куда без нее. – Он вздохнул. – Вы выросли в семье высокого статуса, наверняка в собственном доме… Я знаю, что в Лестере были такие дома. Окраина Линкольна, конечно, другое, но все почти то же самое. Хотя нет, девятая линия была в Эндеворе лишней.

Они остановились перед дверью, вышибить которую мог бы ребенок, и Джекки спросила себя, что помешало Палли. Вероятно, страх за беременную сестру. Он не сказал об этом в управлении, и могла быть сотня причин, начиная с той, что Эйни скрывала беременность, не имея квоты.

Палли поднялся и встал у них за спиной.

– Постучи и скажи, что это ты, – шепотом приказала Джекки. – Стучи до тех пор, пока они не отзовутся, а потом быстро беги вниз. Быстро, но тихо, ты понял?

– Эйни? Эйни, это