Интуиция Харухи Судзумии - Нагару Танигава

— Вроде того, — говорит, и как-то погрустнела.

С корта мы вместе идём в раздевалку, а там в душевую.

Когда выбираешься из такого платья, чувствуешь себя словно фея, которая наконец-то смогла расправить крылышки. Гляжу я на неё, как она от платья избавилась да волосы распустила, и думаю: да фея ж и есть.

Потом мы идём в душ, отмываемся от пыли и пота и, завернувшись в полотенца, возвращаемся в раздевалку. Вытираемся, сушим волосы под горячим воздухом, а потом она платье берёт, а я говорю:

Да ну его. Давай лучше тенниски наденем.

— В смысле? — Она не сразу въехала. — Мы что, в теннис в платьях играли, а после игры в спортивный костюм переоденемся?

Агась. Я сразу так и задумала — так ведь интереснее. Ну и вообще, платья перепачкались.

— Действительно.

Мы друг дружке заулыбались и надеваем те комплекты одежды, которые нам консьержка подготовила. Куда приятнее, чем то атласное платье. Да и туфли тоже.

Платья можно прямо здесь оставить, но…

Надо бы глянуть.

Беру её ободок. Самое обычное кольцо, сделанное из чистого серебра. Наверное, чисто.

Потом я подбираю её туфли. Ничего лишнего, но выглядят офигенно. Тоже, вроде бы, всё в порядке.

Ну а само платье? На рукава нашиты пуговицы: по три штуки на каждый. Чисто декоративные: толку от них никакого.

Начинаю рукав вблизи разнюхивать. Ничего не замечаю. Постукиваю по всем пуговицам. Одна отзывается как-то необычно. А что с ней такое?

Она не цельная. Там внутри что-то есть.

— Не может быть, — её лицо оказывается рядом. — Жучок?

Раз это первое, о чём она подумала, то могу представить себе, как она живёт.

Не совсем. Скорее, GPS-трекер.

— Трекер?

Он куда-то передаёт информацию о твоих передвижениях.

— А-а-а…

Она изящно подносит пальцы к губам. Всё-то у неё красиво получатся.

— А как ты поняла?

Да на меня саму такое раньше вешали. А я находила и выкидывала. Так мы с папаней долго боролись: он всё что-нибудь новое придумывал, а я изобличала. Даже интересно было. Столько я всяких разных передатчиков нашла…

Надо же, всего лишь обычный GPS-трекер. Так что теперь можно вздохнуть спокойно. Разве что где-нибудь прямо в её теле ещё метка есть.

Нелегко приходится, когда родители так одержимы безопасностью своих детей. Нет, я, конечно, понимаю, что беспокоиться за своих детей вполне естественно, но всё-таки...

Я спрашиваю её согласия и зубами отдираю передатчик с рукава. А она глядит на меня с пуговицей в зубах, чуть не смеётся и ротик рукой прикрывает. Она думала, у меня специнструмент есть?

— И что теперь будем делать?

Обратно в отель пойдём. Мне пить страшно хочется.

Что-то она сразу погрустнела. Думает, что мы на банкет вернёмся?

Нет, конечно.

Я к ней наклоняюсь и шепчу на ушко.

И когда мы выходим из раздевалки с одеждой и туфлями в руках, она снова улыбается.

Пока мы идём, я глянула на отель. Банкетный зал отсюда не видно, значит, и оттуда не видно нас. Из зала можно увидеть только теннисный корт, но не дорожку до туда. Я заранее это приметила.

Заходим мы в отель через парадные двери: две девицы в одинаковых спортивных костюмах — все на нас оборачиваются. Навстречу нам идёт какой-то дядька с чемоданом, видимо, только что отчаливает. Он нам улыбнулся, мы — ему.

И вот когда он мимо проходит, я ему в карман ту пуговицу и подкидываю. Отсчитываю до трёх и оборачиваюсь: дядька уходит, на меня внимания никто не обращает. Если начнут тщательно просматривать видео с камер наблюдения, наверное, заметят, что́ произошло, по пока что всё чисто. Самурай может продолжать свой путь.

Как ни в чём не бывало, мы подходим к консьержке, благодарим её, и заодно просим сдать наши платья в химчистку.

Да, и там одной пуговицы не хватает — насчёт неё можете не беспокоиться.

Консьержка ни в чём возражать не стала и одежду забрала. В ближайшее время я это платье носить не собираюсь.

Мы, как будто так и надо, проходим в лифт и уже через пару минут оказываемся в моём номере. Я специально не сую карту-ключ в прорезь на панели питания, поэтому света так и нет.[52]

Я беру из холодильника бутылку грейпфрутового сока, наливаю стакан себе, и даю бутылку подружке. Дожидаюсь, пока она нальёт себе, и мы залпом опустошаем стаканы.

Мы садимся на кровати и начинаем болтать о том о сём. Ну, о том, как живём и всё такое. Было классно. Я бы с ней болтала и болтала, да вот только непонятно, сколько я выиграла для нас времени. Моего папаню просто подкинув кому-то GPS-трекер не проведёшь.

Может, под кроватью спрячемся?

— Чего?

Фигасе она глаза выпучила.

Рано или поздно они таки заявятся в этот номер. Прятаться под кроватью — это, конечно, примитивно, но там нас не будет видно. Назовём это операцией «Похищенное письмо»[53].

Мы будто ящерицы извиваемся, лёжа на пузе, и заползаем под кровать. Она при этом всё время ржёт.

— Вот уж точно где я ещё никогда не бывала.

А я где только не пряталась, так что мне это дело уже приедается.

Вот так рожей в пол, плечом к плечу лежим и болтаем дальше. Здорово проводим время.

В конце концов я закемарила. Я прошлой ночью толком не спала, а тут лежишь в темноте — трудно сну сопротивляться.

Вот я и отрубилась.

А потом просыпаюсь, а я лежу под одеялом у себя в кровати. За окном уже совсем темно.

А её рядом нет.

Лишь два пустых стакана остались доказательством того, что она вообще здесь была, как будто… ух, даже не знаю, с чем сравнить.

Я натягиваю одеяло на голову и закрываю глаза.

Но перед тем, как совсем заснуть, думаю:

Хорошо бы с ней ещё встретиться.

* * *

Харухи замолчала, и над клубной комнатой как будто повисло написанное огромными буквами слово